"...И он прочитал вопрос, и я подумала, что во всем мире не найдется человека, который смог бы ответить хотя бы на одну часть вопроса, а не то что на все четыре, и даже трудно было поверить, что человек в будке сможет их хотя бы запомнить. Тридцать секунд, пока бедный человек обдумывал вопрос и четыре правильных ответа, оркестр играл страшную-престрашную музыку, а потом музыка вдруг кончилась, и у меня прямо сердце замерло.
— Неужели он ответит, Мама Девочка?
— Да разве это мыслимо?
Человек, говоривший с акцентом, сказал:
— Опера — «Аида». Место, где она исполнялась под управлением Артуро Тосканини — Бразилия. Впервые показана она была в Каире, столице Египта. Это было в сочельник.
— Верно! — завопил молодой человек, и все на экране закричали, и на улице все ужасно радовались..."
"...— Неплохая идея, но где ты возьмешь деньги на букет? Ты же без гроша.
— Я подумал, может, ты сможешь как-нибудь дать мне немного взаймы. Все равно же это для тебя.
— С какой стати? Так я и сама себе могу букет послать. Без всяких посредников.
— Это же просто смешно, неприлично, глупость и дешевка, ни в какие ворота, и если об этом узнает Нетти, а я ей обязательно скажу, она тебе устроит веселую жизнь. Если же букет будет от меня, то никому ничего не нужно будет знать, а если кто и узнает, то скажет, какой я замечательный брат. Или могу пришпилить записку крупными буквами: «С благоговейным трепетом перед Вашими умелыми пальчиками. Ваш Артуро Тосканини»..."
"...— Ты за меня не волнуйся. Я пойду погуляю. Хочу попросить господина Хольца об одной услуге. Только ничего не говори Глории. Что она собирается делать после обеда?
— Она пригласила на чай нескольких подруг. Потом, по–моему, собирается рассказать о своих стычках с Тосканини.
— Если будет спрашивать обо мне, скажи, что я устала..."
"...Однажды в субботу включаем радио, и в программе «Ван Тассель и Грант» появляется – кто бы ты думал? – Сильфида Пеннингтон со своей арфой. Я думаю, это было неким знаком, вроде штампика «Дозволено цензурой», который по просьбе Эвы оттиснули на Сильфиде, чтобы снять с приемной дочери малейшее подозрение в сообщничестве с отчимом. Брайден Грант взял у Сильфиды интервью, она рассказывала ему смешные истории из жизни оркестрантов «Мюзик-холла», потом Сильфида сыграла для радиослушателей несколько пьес, а после этого Катрина завела еженедельную тягомотину о событиях в области культуры и искусства – в ту субботу, в частности, это была фантазия на тему о том, сколь многого ожидает в будущем мировая музыкальная общественность от Сильфиды Пеннингтон, а также о том, как нарастает у всех нетерпение по поводу ее грядущего дебюта в зале Городского собрания. Катрина рассказала, как она устроила для Сильфиды прослушивание у Тосканини, и тот сказал о молодой арфистке то-то и то-то, а потом она устроила Сильфиде прослушивание у Фила Шпитальни, и тот тоже сказал то-то и то-то, и не было ни одного известного в мире музыки имени, которое бы она не привлекла, при том что Сильфида никогда ни перед кем из них не играла...."
"...Она лежала плашмя на холодном полу и думала. Скоро, когда ей будет двадцать, она станет самым знаменитым в мире композитором. У нее будет целый симфонический оркестр, и всей своей музыкой она будет дирижировать сама, стоять на подмостках перед огромной толпой людей. И когда она будет дирижировать, на ней будет либо самый настоящий мужской фрак, либо красное платье, расшитое искусственными бриллиантами. Занавес на сцене будет из красного бархата, а на нем золотом вышиты буквы «М.К.». В зале будет сидеть мистер Сингер, а потом они пойдут в ресторан есть жареного цыпленка. Он придет от нее в полный восторг, и она станет его лучшим другом. Джордж вынесет на сцену громадные венки цветов. Все это будет либо в Нью-Йорке, либо даже где-нибудь за границей. На нее будут показывать пальцами всякие знаменитости: Кэрол Ломбард, и Артуро Тосканини, и адмирал Бэрд. И тогда она сможет играть симфонию Бетховена, когда только ей захочется. Странная вещь случилась с той музыкой, которую она слышала прошлой осенью! Симфония, как видно, жила у нее где-то внутри и потихоньку все росла и росла. Дело, наверное, в том, что вся эта симфония отпечаталась у нее в голове. Иначе быть не могло. Недаром она слышала каждую ноту; внутри у нее вся эта музыка так и ожила, точно такая, как ее тогда играли. Но вызвать ее наружу она не могла. Оставалось только ждать и готовиться. Ждать, чтобы в ней вдруг возникла новая часть, проросла, как медленно прорастают весной почки на ветках дуба..."
"...Рано утром на улице бывало довольно прохладно, и их тени далеко вытягивались перед ними на тротуаре. К середине дня небо накалялось. Ослепительный свет резал глаза и заставлял жмуриться. И часто, представляя свое будущее, она мысленно видела снег и лед. Вот она в Швейцарии, все горы покрыты снегами, и она катается на коньках по холодному зеленоватому льду. Рядом с ней катается мистер Сингер. А может быть, Кэрол Ломбард или Артуро Тосканини, который играет по радио. Они катаются вместе, а потом мистер Сингер вдруг проваливается под лед, и она ныряет, не думая о верной гибели, плывет подо льдом и спасает ему жизнь. Эту историю она больше всего любила воображать..."
Arturo Toscanini
Арту́ро Тоскани́ни (итал. Arturo Toscanini; 25 марта 1867, Парма — 16 января 1957, Ривердейл, Нью-Йорк) — итальянский дирижёр.
Родился в семье портного. В девять лет он был принят в Королевскую музыкальную школу в Парме.
Занимаясь в классах виолончели, фортепиано и композиции, получил
стипендию в одиннадцать лет, а в тринадцать начал выступать как
профессиональный виолончелист. В 1885 году, в 18-летнем возрасте, с
отличием окончил консерваторию в Парме по классу виолончели у Л. Карини;
ещё в студенческие годы руководил небольшим оркестром, организованным
им из соучеников.
По окончании консерватории был принят в передвижную итальянскую оперную
труппу в качестве концертмейстера виолончелей, помощника хормейстера и
коррепетитора. В 1886 году труппа отправлялась на зимний сезон в
Рио-де-Жанейро; во время этих гастролей, 25 июня 1886 года, из-за
пререканий между постоянным дирижером труппы, менеджерами и публикой
Тосканини пришлось встать за дирижерский пульт при исполнении «Аиды» Джузеппе Верди. Он продирижировал оперой наизусть. Так началась его дирижерская карьера, которой он отдал около 70 лет.
Первый итальянский ангажемент Тосканини получил в Турине.
В течение последующих 12 лет он дирижировал в 20 итальянских городах и
городках, постепенно завоевывая репутацию лучшего дирижера своего
времени. Он провел премьеру Паяцев Руджеро Леонкавалло в Милане (1892); его пригласили дирижировать первым исполнением «Богемы» Джакомо Пуччини в Турине (1896). С 1896 года выступал также в симфонических концертах; в 1898 впервые в Италии исполнил 6-ю симфонию П. И. Чайковского.
В 1897 он женился на дочери миланского банкира Карле де Мартини; от
этого брака родилось четверо детей, но один сын умер в младенчестве.
В течение 15 лет Тосканини был ведущим дирижером миланского театра «Ла Скала». С 1898 по 1903 он делил свое время между зимним сезоном в «Ла Скала» и зимним сезоном в театрах Буэнос-Айреса.
Несогласие с художественной политикой «Ла Скала» заставило Тосканини в
1904 году покинуть этот театр, в 1906 он вернулся туда ещё на два года. В
1908 году очередная конфликтная ситуация побудила дирижера вновь
покинуть Милан. Так он впервые оказался в США, где в течение семи лет
(1908—1915) был дирижером «Метрополитен-опера». С приходом Тосканини,
который привлек в театр таких певцов, как Энрико Карузо, Джеральдину Фаррар
и других крупнейших музыкантов того времени, началась легендарная эра в
истории оперного театра в США. Но и здесь Тосканини выразил несогласие с
художественной политикой и в 1915 уехал в Италию, где после окончания
войны снова стал главным дирижером «Ла Скала». Этот период (1921—1929)
стал эпохой блестящего расцвета «Ла Скала». В 1929 году Тосканини
надолго покинул Италию, не желая сотрудничать с фашистским режимом.
Ещё с 1927 года Тосканини одновременно работал в США: был главным
дирижером Нью-Йоркского филармонического оркестра, с которым выступал в
течение двух предыдущих сезонов как гастролер; после слияния оркестра в
1928 году с Нью-Йоркским симфоническим оркестром вплоть до 1936 года
возглавлял объединённый Нью-Йоркский филармонический оркестр]].
В 1930 он отправился с оркестром в первое европейское турне. В Европе
он дважды дирижировал на Байройтских вагнеровских фестивалях
(1930—1931), на Зальцбургском фестивале (1934—1937); основал свой
собственный фестиваль в Лондоне (1935—1939) и дирижировал также на фестивале в Люцерне (1938—1939). В 1936 году он способствовал организации Палестинского оркестра (ныне Израильский филармонический оркестр).
Завершающий и самый известный период жизни Тосканини, запечатлённый в
многочисленных записях, начался в 1937, когда он провел первый из 17
сезонов радиоконцертов с Симфоническим оркестром Нью-Йоркского радио (NBC). С этим оркестром он совершил турне по Южной Америке в 1940, а в 1950 объехал США с ансамблем оркестровых музыкантов.
После сезона 1953—1954 Тосканини покинул оркестр Нью-Йоркского радио.
Он умер во сне в своем доме в Ривердейле (шт. Нью-Йорк) 16 января 1957.
Зять А. Тосканини — пианист Владимир Самойлович Горовиц.
