"...Кент і Шон Робідо погоджуються з тим з тим, що Ліндлі крутий - не гітарний бог, зрозуміло (Марк Нопфлер із "Дайр Стрейтс" - ось хто справжній бог гітари, ще Ангус Янг з "Ей-Сі/Ді-Сі", ну і Клептон, зрозуміло), але все одно він дуже й дуже гарний. У Ліндлі шалені гітарні ходи, а ще кльові дреди до плечей..."
"...— Вот это написано адвокатом, — проговорила Никки, нахмурившись.
— Просто как образец жанра, — проворчал Фил.
— Да, — подхватил я, — Мной было высказано предположение, что если ускорить «You Are the Sunshine of My Life»* Стиви Уандера, выйдет главный рифф «Лейлы» старины Клэптона. Грозили подать в суд, но потом как-то рассосалось.
— Дуэйн Оллмэн**,— встрял Фил.
— Что? — не понял я.
— Рифф этот придумал он, а не Клэптон. Говорят.
— Знаешь, Филип, в губах очень много кровеносных сосудов. Почему бы тебе не прилепить никотиновый пластырь туда?.."
* «Ты солнце моей жизни» (анг!.). Песня Стиви Уандера с его альбома «Talking Book» (1972).
** «Layla» — песня группы Эрика Клэнтона Derek and the Dominos с альбома «Layla and Other Assorted Love Songs» (1970). Говард Дуэйн Оллмэн (1946–1971) — выдающийся американский гитарист: играл в группе Allman Brothers, основанной им с братом Грегом Оллмэном, а также у Эрика Клэптона в Derek and the Dominos.
"...Турне «Джонсон Кетс» почалося в Блумінгтоні («Цирк номер один»), потім був Театр конгресу в Оук-Парку. Тісні зали, тамтешні лабухи на розігріві. А далі був Детройт, з якого мала початися жара: тридцять міст, «Джонсон Кетс» мали відкривати виступи Боба Сеґера і «Сілвер Булет Бенд». Рок на арені, реально круто. Те, про що лише мріяти можна.
Дзвін у вухах Г’ю почув у Блумінґтоні. Спочатку махнув рукою й подумав, що то просто ціна, яку платиш, коли продаєш душу за рок-н-рол. (У кого з музикантів, які себе поважають, не бувало шуму у вухах? Подивіться на Піта Таунсенда, Еріка Клептона, Ніла Янґа) А тоді, в Оук-Парку, почалося запаморочення й нудота. На середині концерту Г’ю поточився, впав зі сцени, і його знудило у відро з піском.
— Як зараз пам’ятаю табличку на стовпчику над ним, — сказав він. — «ЛИШЕ ДЛЯ МАЛИХ ПОЖЕЖ».
Концерт він все-таки дограв (якось), потім зібрав інструмент і пішов за лаштунки..."
"...Друга студія теж була темна, однак Мукі Макдоналд залишив увімкненим мікшерний пульт. Я все повимикав і записав собі в нотатник поговорити з Мукі. Він був хорошим звукачем, але сорок років куріння коноплі зробили його забудькуватим. Мій «Ґібсон ЕсДжі» стояв, притулений до стіни, як і решта інструментів, бо пізніше того дня я збирався грати на записі демки тамтешнього рокабільного гурту «Ґотта Вонна». Я сів на табурет і хвилин із десять пограв у стилі «тенісна ракетка», щось таке як «Кросівки на підборах» і «Моя привабливість у дії», суто задля розминки. Тепер я грав краще, ніж у ті свої роки в дорозі, набагато краще, та все одно другим Клептоном стати б не зміг.."
"...Дейви жаждал присоединиться к сонму полубогов гитары, хотя, пожалуй, он и тогда уже знал, что их звездный час канул в прошлое. Он пришел чуть-чуть поздновато, оседлал волну, начинавшую уже рассыпаться. Недобирая хвалы и восторгов — в сравнении с тем, что Дейви считал положенным ему по праву, — он ничуть не играл от этого хуже, а пожалуй, даже и лучше, ведь ему приходилось стараться изо всех сил, выкладываться до последнего, и все равно мечта его осталась, как мне кажется, неосуществленной. Недоосуществленной .
Дейву было мало того, чтобы его упоминали через запятую в одном ряду с Хендриксом, Клэптоном или Джимми Пейджем, он хотел, чтобы их упоминали через запятую в одном ряду с ним. Но время таких легенд отошло. Он не смог бы встать на один с ними уровень, даже если бы играл ничуть их не хуже (в чем он сам ничуть не сомневался). Поэтому у него всегда оставалось к чему стремиться..."
"...Порой Пероун спрашивает себя, мог ли в юности хотя бы предположить, что однажды станет отцом блюзового гитариста. Сам-то он без малейших колебаний шел по накатанной дорожке: школа — медицинский институт — стажировка — практика: Лондон, Саузенд-он-Си, Ньюкасл, больница Белльвью в Нью-Йорке и снова Лондон. Как они с Розалинд, оба исполнительные и законопослушные, сумели дать жизнь такому свободолюбцу? Парню, который, как назло, одевается в стиле богемы пятидесятых, книг не читает, школу бросил, валяется в постели до полудня, интересуется только блюзовой традицией — Дельта, Чикаго, Миссисипи, — изучая ее с таким рвением, словно надеется открыть в ней ключ к тайнам бытия, и беспокоится лишь об успехе своей группы New Blue Rider? Лицом он пошел в мать, только черты покрупнее; глаза материнские по форме, но не по цвету — не зеленые, а темно-карие, с легкой экзотической раскосостью; о таких говорят: «миндалевидные». И взгляд как у матери — открытый, доброжелательный. А фигурой, долговязой и жилистой, Тео пошел в отца, хотя выглядит, пожалуй, более сильным и подтянутым, чем Генри в его возрасте. Руки у него тоже отцовские, что для его дела немаловажно. Знатоки и любители британского блюза возлагают на Тео большие надежды, говорят о «зрелости» его стиля и что в один прекрасный день он встанет наравне с богами — богами британского блюза, разумеется: Алексисом Корнером, Джоном Майаллом, Эриком Клэптоном. Кто-то где-то написал однажды, что Тео Пероун играет как ангел..."
"...В возрасте четырех лет, рассказывал Джим Моррисон из «Дорз», он проезжал с родителями мимо места, где произошла автокатастрофа, в результате которой погиб старый индеец. После этого Моррисон убедил себя, что душа этого индейца завладела им. На сцене, по словам одного из членов группы Моррисона, происходило следующее:
«Это выглядело так, будто Джим был шаманом, специализирующимся на игре на электрогитаре, а мы всего лишь его оркестром, служащим для аккомпанемента. Иногда он не хотел входить в свою роль, и тогда оркестр, продолжая играть, мало-помалу начинал заводить его снова. Господи, я мог буквально пропустить через него электрический ток при помощи своего электрооргана, Джон делал это, используя свои барабаны. Нередко можно было увидеть, как Джим вздрагивает. Один лишь мой аккорд мог заставить его вздрогнуть. И после этого он снова с головой окунался в музыку».
«Дорз», по их собственному признанию, «не поддерживали общих настроений любви, мира и братства, установившихся на фестивале. Мы представляли его теневую сторону». Джон Денсмор, барабанщик группы, рассказывал, что «концерты превращались в настоящие ритуальные представления», в которых Моррисон играл роль «верховного колдуна, руководящего нами в течение всей церемонии». Сам Моррисон определял выступления «Дорз» как «очищающий алхимический процесс».
Если литератор девятнадцатого и двадцатого веков был прямым наследником мага эпохи Возрождения, то рок-певец ассоциируется с еще более популярной и не менее противоречивой фигурой Фауста. Ярким примером тому могут служить Элвис Пресли, Джим Моррисон, Джимми Хендрикс, Дженис Джоплин и многие другие менее известные исполнители. Необузданная энергия, непреодолимая тяга к экспериментам и открытиям, приобретающая в итоге самоубийственный характер, – все это совпадает с традиционными представлениями о Фаусте. Это относится и к тем, кто выжил, кто прошел путь Фауста почти до конца, но все же смог вернуться, например Бобу Дилану, Эрику Клэптону, Крису Кристоферсону, Мики Джаггеру и другим музыкантам «Роллинг Стоунз»..."
"...Морт возвращался на озеро Тэшмор, крепко сжимая в руках руль, выпрямив спину, не спуская глаз с дороги. Он сделал погромче радио и каждый раз, чувствуя в середине лба предательские признаки усиленной работы мозга, изо всех сил пытался сосредоточиться на музыке. Не проехав и сорока миль, он заметил, что в шинах упало давление, но махнул на это рукой, даже не подумав заехать на ремонтный пункт. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей и головной боли, Морт принялся насвистывать себе под нос. Он подъехал к дому примерно в половине пятого и как всегда припарковал «бьюик» сбоку от дома. Эрик Клэптон запнулся на самом пике пронзительного гитарного соло, когда Морт выключил мотор. И тишина рухнула на него, как камни в пенистую резину. На озере не было ни одной лодки, в траве — ни одного насекомого...."
"...Роман певицы и президента стал не только любимым народом ситкомом, но и делом всей нации. Настолько существенным, что по возвращении из Египта французский президент перед толпой корреспондентов со всего мира заявил в Елисейском дворце, что «Карла и он — это серьезно». Эрик Клэптон, Мик Джаггер и Дональд Трамп, а так же многочисленные менее известные мужчины, с которыми Карлу Бруни ассоциируют постоянно и не двусмысленно, должны были просто опешить. Равно как и Наоми Кэмпбелл, Клаудиа Шиффер и Линда Евангелиста, которые вместе с Карлой демонстрировали белье на самых разных показах по всему миру, но ни одной из них не удавалось устроить частный показ для президента, причем такой большой страны. А если и удавалось, то во всяком случае не в брачную ночь..."
А єто новый (в его то годы) проект Мика Джаггера - SuperHeavy (кстати, вокалистка у них - Joss Stone). Очень свежая музіка. сигранная и записанная "в кайф". Настоятельно рекомендую!
