"...— Позвольте сказать, господа, — начал он несколько устало, но не без ноток твердости в голосе, — что в последние несколько недель наши бельгийские коллеги состояли с нами в плотной переписке, о чем свидетельствует вот эта гора проделанной нами бумажной работы. Хочу заметить, что это далеко не все, и что мы были избирательны, составляя подборку. Впрочем, каждый из вас получит копию этого пакета документации. Но мне хотелось бы как-то суммировать наши задачи. Присутствует ли в зале уважаемый сэр Малколм?
Как оказалось, сэр Малколм Сарджент, дирижер симфонического оркестра Би-би-си и главный музыкальный консультант от британской стороны, не смог прийти.
— Меня просили передать, что у него репетиции, — высказался со своего места молодой человек в полосатом костюме. Томас сразу решил про себя, что это какая-то мелкая сошка. — Сэр Малколм приносит свои извинения, — продолжил молодой человек. — Но он полностью контролирует подготовку концертной программы.
— При этом он не снабдил вас какими-либо деталями, чтобы поделиться с нами?
— Он назвал пару-другую имен. Естественно, Элгар. Немного Перселла. Ну, и вся остальная компания..."
"...— А, так вы из Швейцарии. — Мэгги произнесла это самым любезным тоном. — Мне всегда хотелось там побывать. Альпы, фуникулеры — звучит как сказка.
— Конечно, красот в нашей стране немало. Но тут, в этой местности, свое особое очарование. Мы так давно мечтали побывать в этой части Англии. Только об этом и говорили — и вот добрались! — Мужчина радостно засмеялся. — Это настоящее счастье!
— Замечательно. Надеюсь, вы хорошо проведете время. Надолго сюда?
— У нас в запасе еще три дня, потом нужно возвращаться на работу. Нас сюда тянуло уже много лет, с тех пор, как мы посмотрели чудесный документальный фильм про Элгара. Он любил эти холмы, изъездил все на велосипеде. И вот наконец мы здесь!.."
"...Последние семнадцать лет Форе ходил в учениках у композитора Сен-Санса и успел поработать органистом во множестве маленьких церквей, — он так и перебирал их, пока не получил в 1896-м «роскошный ангажемент», место органиста в «Ла Мадлен». А вот в нашем 1888-м он показал публике свой «Реквием». Это не «Реквием» в духе Верди или Берлиоза, но скорее… скорее «„Реквием“ который пришелся бы впору чайной гостиной Бетти в Харрогите». «Реквием» с благонравно оттопыренным вбок мизинчиком. Мало-помалу «Реквием» этот набирается определенной мрачности, присущей самой его теме, но так, знаете, задушевно набирается, что сразу видно — воспитание он получил безупречное. В смысле музыкальном. Он даже пробует под самый конец извиниться за причиненные им неудобства. При всем при том он остается кусочком райского по вкусноте шоколада — это одно из любимейших моих сочинений. Форе нередко называют «французским Элгаром», и, хоть, на мой взгляд, чушь это совершенная, я понимаю, откуда такое прозвание взялось. Первое исполнение «Реквиема» в 1888-м совпало, как это ни печально, со смертью матери Форе..."
"...Она пpочла «Мельницу на Флоccе», потом «Гудящие выcоты», потом Джейн Оcтин. Пpочла Cаpтpа, пpочла «В поиcкаx утpаченного вpемени» и в пеpвый pаз – «Войну и миp». Она читала клаccику, биогpафии, pоманы пиcателей, о котоpыx pаньше никогда даже не cлышала. Пpочитала Джона Чивеpа, и Джозефа Конpада, и pаcтpепанный альманаx «Иcкатели пpиключений», котоpый удивительно живо напомнил ей детcтво в доме на Оукли-cтpит.
А так как вcе эти книги были для Коcмо cтаpыми добpыми знакомыми, вечеpа тепеpь cтали пpоxодить за увлекательными литеpатуpными беcедами, обычно под музыку – «Из Нового Cвета»Двоpжака, ваpиации «Энигма» Элгаpа, целые cимфонии и опеpы от увеpтюpы до финала..."
"...вот те произведения, которые особенно любит исполнять этот дирижер и которые я включил бы разве что в программу начальной музыкальной школы: «Парижская жизнь» Оффенбаха,
«Болеро» Равеля,
увертюра Россини «Сорока-воровка»,
сюита «Щелкунчик» Чайковского (упаси нас нечистый!),
«Кармен» Бизе или части из оной,
«Мексиканский зал» Копленда,
«Танец с треуголками» де Фальи,
«Торжественный марш» Эдгара,
«Рапсодия в голубых тонах» Гершвина (дважды упаси нас нечистый!),
и еще многие другие, которые в данный момент просто не приходят мне в голову…"
"...Я не могу при всех упасть со стула во время ужина. Но меня снова охватывает страшная физическая слабость. Я боюсь протянуть руку за бокалом вина, потому что у меня может не хватить сил поднести его ко рту.
— Как насчет того, чтобы поставить пластинку? — спрашиваю я Клэр.
— Нового Баха?
На этой пластинке три сонаты. Всю неделю мы слушали их. Неделей раньше это был квартет Моцарта; еще неделей раньше — концерт для виолончели Элгара. Мы переворачиваем и переворачиваем одну и ту же пластинку до тех пор, пока уже не можем больше этого слышать. Входя и выходя из дома, мы постоянно слышим музыку, которая кажется побочным продуктом нашего существования. Все вокруг нас пропитано ею. Все, что мы слышим — это постоянно самая утонченная музыка..."
"...Вивальди, господин, в распоряжении коего имелось 400 концертов и Две Женщины, уже умер. Умер, можно предположить, счастливым. Однако, как говорят в шоу-бизнесе, когда закрывается одна дверь, тут же распахивается другая. Или открывается, если вам так больше нравится. Как открылась она в нашем случае. Музыкальный мир обрел композитора, который вполне мог претендовать на звание «Обладатель лучшего имени не только в музыке, но и во всей истории. Имя у него было такое: Карл Диттерс фон Диттерсдорф.
Карл был родом из Вены, начинал там как скрипач, а после объехал, покоряя публику, всю Италию, и дожил до величавой старости, до шестидесяти лет. Собственно, сейчас его именуют второстепенным современником Гайдна и Моцарта. Думаю, в том, чтобы заполнять, имея такое прозвание, анкету перед прохождением через Жемчужные Врата, приятного мало....
Кто еще сорвал, так сказать, банк в музыкальном мире? Ну что же, младенец Гайдн теперь уже поет в хоре мальчиков венского собора Св. Стефана. Он - несомненная восходящая звезда, и если ему удастся избавиться от репутации миляги, его несомненно ждет большое будущее.
Что еще? Еще есть музыка для Последней ночи променадных концертов* примерно в это время и написанная – «Правь, Британия!» – любимая песня ура-патриотов (впрочем, как бы вы к ней ни относились, она все-таки поживее, чем «Боже, храни Королеву»).
Когда Томас Арн сочинил мелодию, составляющую ровно половину того, за что его ныне помнят, ему было всего тридцать лет. Этому выпускнику Итона, будущему стряпчему, приходилось, скрывая от папы свою увлеченность музыкой, упражняться на приглушенном до беззвучия клавесине.Впрочем, со временем ему удалось выбраться из своей музыкальной клетушки, - господи, как же в ней, наверное, было тесно, - и, получив благословение отца, стать преуспевающим композитором. И в 1740-м он сочинил «музыкальное представление», называвшееся «Альфред», из которого и происходит неувядающая «Правь, Британия!».
Другая половина его притязаний на вечную славу состоит в том, что он, вместе с Эдуардом Элгаром, стал частью своего рода жаргонного присловья¸ к коему музыканты прибегают, говоря о человеке, ничего в их деле не смыслящем… «Да он Арна от Элгара не отличит».
«Правь Б.» Томаса Арна была впервая исполнено в Кливдене, в присутствии принца Уэльского. И это приводит меня к полезному вопросу: так кто же правил, так сказать, волнами в 1742 году?..."
"...Бритт, сидящий во мне, случается, словно бы видит меня также и Элгаром. Ну, это птица совсем иного пошиба. Э-э, виноват, обмолвился - полета. Помню, я видел фотографию Элгара с женой, Алисой, у их летнего дома Бричвуд-Лодж, близ Малверна. Элгар стоит чуть справа от парадной двери, руки сложены "как у раздражительного папаши", голову украшает фуражка. Алиса, похоже, смотрит, чуть наклонив голову набок, в сторону калитки и не видит ее. Почему-то этот снимок наполняет меня уверенностью, что мне понравилась бы их жизнь. Да и мысль об отце, владеющим местным музыкальным магазином, тоже не лишена приятности. Я уж и не припомню, когда именно музыкальный магазин сменил кондитерский в первой строке моего списка "Десять мистически фантастических мест, в которых я хотел бы работать, когда вырасту". Ну и то, как Элгар написал вариации "Загадка", зашифрова в них не только своих друзей, но скрыв и само происхождение главной темы, отвечает моей склонности к игре. Да, Элгар. Я мог бы быть им..."
