"...Так что было немалой удачей встретить кого-то, кто ценит «Большую американскую книгу песен». Как и я, Эмили собирала пластинки с точными, без изысков, вокальными интерпретациями самых известных песен — такие диски нередко можно было купить по дешевке в лавках старьевщиков, куда их сдавали ровесники наших родителей. Ее любимцами были Сара Воэн и Чет Бейкер. Моими — Джули Лондон и Пегги Ли. И оба мы очень прохладно относились к Фрэнку Синатре и Элле Фицджеральд..."
Она задала свой вопрос во время перерыва, взятого музыкантами, глядя ему прямо в глаза. Он наливает ром в оба стакана и добавляет ей лед и колу. Освещение в зале убавили; наступившая тишина вызывает чувство облегчения, с которым трудно освоиться. «Рио-клуб» забит до отказа, все столики заняты, лучи подсветки окрашивают в янтарный цвет облако табачного дыма, плавающее под потолком в безуспешных поисках выхода. Конде смотрит по сторонам на полуночников, слетевшихся сюда ради выпивки и джаза, который, кстати, казался ему слишком резким и шумным; а он любил классику в стиле Дюка Эллингтона или Луиса Армстронга, Эллы Фитцджеральд и Сары Воган. Придерживаясь в вопросах джаза строгого вкуса, Конде только недавно включил в число своих предпочтений (и то по восторженному настоянию Тощего) Чика Кореа с Алом Димеолой и еще пару вещей в исполнении Гонсало Рубалькавы-младшего. Однако Конде испытывал ощутимое удовольствие, находясь в этом волшебном месте с его притушенными и мерцающими огнями. Ему вообще нравится ночная жизнь, но только здесь, в «Рио-клубе», все еще можно почувствовать дух богемы, атмосферу убежища для посвященных, каковые уже выветрились из других ночных заведений Гаваны..."
"...Кристиан привел меня в маленький уютный ресторан.
— Ладно, этот нас устроит, — пробормотал он. — У нас мало времени.
Ресторан мне нравится. Деревянные стулья, льняные скатерти, а стены того же цвета, что и в игровой комнате, — темно-красные; на стенах кое-где висят маленькие зеркала в позолоченной оправе, на столах — белые свечи и вазочки с белыми розами. Где-то в глубине Элла Фицджеральд мягко воркует о недуге под названием «любовь». Все вполне романтично..."
"...Доповзаючи до останнього дня тижня, Ната почувалася висотаною і розбитою. Заледве не силою примушувала себе зібратися та дотиснути цю п’ятиденку. Аби скоріше отямитися, вмикала великим пальцем ноги, яку виставляла з-під ковдри, тумблер на програвачі, що його купила задешево під час різдвяного розпродажу. Зі вмонтованих гучномовців лунав промовистий джаз, глибоко виспівувала Елла Фіцджеральд. І хоч починалася композиція сутужно-млосно, за мить чорношкіра королева джазового співу врізала таких «синкоп», що Ташу підкидало на ліжку, зривало й несло коридором до ванної кімнати. Жінка, жваво підтанцьовуючи, вмивалася, чистила зуби, на ходу перекушувала бутербродом та виривалася з хати. Першої своєї робочої п’ятниці, пробігши три поверхи, зрозуміла, що не вимкнула програвач, хотіла повернутися, але, махнувши рукою, залишила все як є..."
"...– У меня такое чувcтво, что начинаютcя школьные каникулы, – cказал Pичаpд. – Пойдем-ка обcледуем наши владения.
Они начали c дома: заглянули во вcе двеpи, обнаpужили неожиданные леcтницы и коpидоpы. В библиотеке они pаcпаxнули балконную двеpь, почитали названия книг, обнаpужили cтаpый гpаммофон и набоp замечательныx плаcтинок: Делиуc, Бpамc, Чаpльз Тpене, Элла Фицджеpальд.
