"...Джека Брігса, котрий відзначився жахливою грою в минулорічних "Святенниках" - чисто говорючий комод, закоханий у Дженіфер Лоренс, - було знайдено мертвим у готельному номері в оточенні деяких із його улюблених ласощів. Таким чином, він приєднується до "Клубу 27", у якому вже перебувають такі знамениті зловживачі психотропними засобами, як Роберт Джонсон, Джиммі Гендрикс, Дженіс Джоплін, Курт Кобейн та Емі Вайнхаус..."
"...— Тобто ти хочеш сказати, що все важливе, по-справжньому важливе сталося з тобою навесні? — перепитувала Олена, коли він поділився з нею цим своїм спостереженням. — А можеш конкретно щось пригадати?
— Звісно. Наприклад, у чотири роки я зрозумів, що коли в березні сходить сніг і земля стає чорною, у небі раптом з’являється багато птахів.
— Цікаво. А ще?
— Багато чого. Але в мене щовесни стається щось таке, що робить мій світогляд ширшим. Починаючи від того, що навесні можна не носити вже шапку і не взувати важкі чоботи, до того, що в моєму житті з’явилися дивні ритуали. Наприклад, у квітні я роблю вдома генеральне прибирання, потім перевертаю всі стільці в хаті ніжками догори, сідаю на підвіконня ногами на вулицю, вмикаю одну з пісень Дженіс Джоплін і запалюю першу й часто останню на рік сигарету. Ну, ти в курсі…"
"...Меньше, чем за месяц Майк Ланг, Джон Робертс, Джоэл Розенман и Арти Корнфилд – с помощью нескольких сотен вудстокцев – возвели небольшой город, подобного которому я и вообразить–то никогда не смог бы. Природа создала на этой земле огромную чашу – совершенный амфитеатр. На южном его краю стояла сцена шириной в сотню футов. Над сценой были натянуты длинные полотнища брезента, защищавшие исполнителей и аппаратуру от непогоды. По обеим сторонам сцены возвышались огромные динамики, усилители и прочая электроника. А в середине сцены стоял квинтет микрофонов, ожидавших своих хозяев – Хэвенса, Джоплин, Долтри, Хендрикса, Баэз, Гатри, Слая, «Creedence», Кокера, Кантри Джо, Кросби, Стиллза, Нэша, Янга и многих, многих других. Подмостки, на которых держалась сцена, достигали высоты трехэтажного дома. За сценой, слева и справа от нее, раскинулось море палаток, перемежавшихся жилыми автоприцепами, грузовиками, автобусами и тракторами. Мили и мили кабелей и проводов тянулись со сцены к звуковой аппаратуре. Операторские и микрофонные краны вытягивали над огромной платформой свои роботовидные руки..."
"...Майк объяснил, что в течение следующего месяца с небольшим вудстокцы будут регулярно вносить в банк деньги и что для транспортировки их потребуются определенные меры безопасности.
– Мы предоставим вам бесплатную охрану транспорта, на котором будут перевозиться эти средства, – сказал Скотт. – Мы готовы высылать к вам охранников по первому же вашему звонку. Если потребуется, я лично буду сопровождать ваши деньги.
Пока Скотт тараторил, Майк обстоятельно прочитывал каждое слово, стоявшее на каждом из выданных ему листков бумаги. Он знал, что к чему и что почем. Если бы ему пришлось уравновесить свой «порше» на одной ладони, а Дженис Джоплин на другой, он управился бы с этой задачей без каких–либо затруднений...."
"...И из всех машин неслась музыка. Из радиоприемников и восьмидорожечных кассетных плееров плыли, точно волны безудержной радости и беззастенчивой свободы, голоса Дженис Джоплин, Джима Моррисона, «Beatles» и Боба Дилана. Из окошек автомобилей высовывались, приветственно помахивая руками, длинноволосые хиппи в цветастых футболках. Собравшиеся вдоль 17Б граждане Уайт–Лейка взирали на них в совершеннейшем трепете и растерянности. «Мы здесь, лапушка, – крикнула одному из них высунувшаяся из окна машины женщина. – Давай повеселимся!»..."
"...Идея, с которой Ланг и Корнфелд обратились к Робертсу и Розенману, состояла в том, чтобы провести в городке Вудсток, штат Нью–Йорк, огромный рок–концерт, своего рода культурную феерию. Вудсток они выбрали потому, что в те края переселились, будучи приверженцами движения «назад к земле», многие известные музыканты – в том числе Боб Дилан, Джими Хендрикс, ”The Band», Дженис Джоплин и Ван Моррисон. Ланг и Корнфелд хотели создать оборудованную по последнему слову техники студию, в которой могли бы записываться эти и другие жившие на Вудстоке и его окрестностях музыканты..."
"...Каждый год у нас играло от шести до двенадцати местных групп. Большинство их состояло из юнцов, едва–едва освоивших свои инструменты. Однако от игры они получали огромное удовольствие, даже при том, что вся их публика состояла из горстки туристов, Макса Ясгура да нескольких местных забулдыг, скорее всего, оглохших – если не до концерта, то уж после него наверняка. Когда выступление музыкантов заканчивалось, я ставил для публики мои собственные долгоиграющие пластинки лучших тогдашних рок–исполнителей – «Byrds», «Animals»,«Mamas & Papas», а позже «Doors», Джо Кокера, Дженис Джоплин, «Jimi Hendrix Experience» и «Cream». Время от времени я проигрывал, чтобы привлечь вдобавок и «кумушек», даже альбомы Барбары Стрейзанд. Это продолжалось в течение восьми лет – большую часть 60–х. По сути дела, местные жители настолько привыкли к этим концертам, что воспринимали их как само собой разумеющееся ежегодное событие..."
"...В любом крошечном баре посетители цедили скотч, полагая, что теперь-то все они станут Чемпионом Джеком. И если гашиш и ЛСД плохо сочетались с алкоголем, то кокаин, напротив, можно было мешать с чем угодно и в каких угодно количествах, чем больше, тем лучше. В результате люди разбивались на машинах и выбрасывались из окон. Во всем остальном мире дело обстояло не лучше. В Соединенных Штатах свирепствовал «Southern Comfort» Дженис Джоплин, в Париже Моррисон захлебывался в водочных волнах, а у себя в родной России неизвестный здесь, но знаменитый там Высоцкий напивался и горланил свои песни, прежде чем броситься в восхитительные объятия Марины Влади. Все эти люди исчезли довольно быстро. Единственное утешение — это расчищало дорогу молодым..."
– Дженис Джоплин? – удивилась Клара. Она-то полагала, что он слушает исключительно классику.
– Послушаем голос из могилы? Потанцуем?
– Я с голыми не танцую, – потянула она его за яички.
Он осмотрелся, чего бы ему надеть: на полу смятая грязная одежда, на столике – часы. Юлек надел часы и подал Кларе руку.
– А так могу я вас пригласить? Это очень, очень дорогие часы, – низко кланялся он, дурачась.
Они танцевали не в ритме блюза, предпочитая свой собственный, еще более медленный, лениво имитируя секс. Старый паркет потрескивал и прогибался, словно твердая кровать..."
"...Я помню, как аккуратно наш местный еженедельник прикинулся, что не видит ничего абсурдного в выдвинутом против вас обвинении и не понимает истинного смысла вашей отставки. "Бывший декан, запятнанный расизмом, оставляет колледж". Помню еще подпись под вашим снимком: "Уничижительное слово, употребленное в классе, вынудило профессора Силка уйти на пенсию". Я помню, каково вам было тогда, представляю себе, каково вам сейчас, и предвижу, каково будет потом, когда весь округ начнет обсуждать сексуальные похождения того самого, который отправился на пенсию, запятнанный расизмом. Я вовсе не хочу сказать, что кому-нибудь, кроме вас, должно быть дело до происходящего в вашей спальне. Я знаю, что совать туда нос нехорошо. На дворе девяносто восьмой год. Дженис Джоплин и Норман О. Браун уже давно изменили положение к лучшему. Но многие здесь в Беркширах, как простые люди, так и профессора, упорно не желают пересматривать свои ценности и вежливо уступать дорогу сексуальной революции. Узколобые, набожные ретрограды, ярые поборники благопристойности, которых хлебом не корми, дай только разоблачить и наказать аморального типа вроде вас. Они вполне могут поддать вам жару, только немножко по-другому, нежели пресловутая виагра..."
"...— Только подумайте! Сегодня Джиму было бы больше пятидесяти семи лет! Вы можете представить Моррисона в пятьдесят семь? Когда Джим умер, ему было всего двадцать семь, но врач, который его осматривал, сказал, что он выглядел на тридцать лет старше.
— Как он умер?
— Из-за передоза, как многие его коллеги. А торговец наркотиками, продавший ему последнюю дозу, — тот же человек, который продал последние дозы Джимми Хендриксу и Дженис Джоплин. Настоящий истребитель рок-звезд! Кстати, он жил с Марианной Фейтфулл — Марианной, полной веры и… наркотиков. Джим предсказал, что станет третьим, потому что имена всех троих начинались с «дж». Хотя Моррисон ненавидел героин..."
"...Натан Бартоломью осторожно выглянул из кабинета. Мало у него неприятностей, так еще этот придурок хочет с ним встретиться! Один из авторов Мэгги, надо же! Едва что-нибудь попадет в газеты, от чокнутых просто отбоя нет. А уж это письмо вообще бред какой-то — секретный проект, аванс в полсотни тысяч долларов, убийство, совершенное пятьдесят лет назад! Господь Всемогущий! А Натану-то казалось, что его уже ничем не удивишь, особенно после прошлогоднего скандала, когда «Апекс» издал биографию Дженис Джоплин. «Таймс» опубликовала рецензию, а через неделю в офис заявилась какая-то дамочка, угрожая подать на компанию в суд. Дескать, она и есть сама Дженис Джоплин, и вовсе не умерла, а просто скрывалась от людских глаз все эти годы, а информация в книге — сплошная ложь. Судебное дело могло бы растянуться на долгие месяцы, поэтому пришлось заплатить ей две с половиной тысячи, чтобы отвязалась..."
"...Турюнн включила печку на максимум. Садясь в машину, она чувствовала себя как дома, потому что проводила здесь больше времени, чем в своей маленькой двухкомнатной квартире. По радио передавали передачу о Дженис Джоплин.
Она громко подпевала Дженис, когда зазвонил мобильный. Она уменьшила громкость, ответила, долго слушала, что он говорит. Заехала на заправку «Шелл», поставила машину на нейтралку, подняла ручник..."
"...В возрасте четырех лет, рассказывал Джим Моррисон из «Дорз», он проезжал с родителями мимо места, где произошла автокатастрофа, в результате которой погиб старый индеец. После этого Моррисон убедил себя, что душа этого индейца завладела им. На сцене, по словам одного из членов группы Моррисона, происходило следующее:
«Это выглядело так, будто Джим был шаманом, специализирующимся на игре на электрогитаре, а мы всего лишь его оркестром, служащим для аккомпанемента. Иногда он не хотел входить в свою роль, и тогда оркестр, продолжая играть, мало-помалу начинал заводить его снова. Господи, я мог буквально пропустить через него электрический ток при помощи своего электрооргана, Джон делал это, используя свои барабаны. Нередко можно было увидеть, как Джим вздрагивает. Один лишь мой аккорд мог заставить его вздрогнуть. И после этого он снова с головой окунался в музыку».
«Дорз», по их собственному признанию, «не поддерживали общих настроений любви, мира и братства, установившихся на фестивале. Мы представляли его теневую сторону». Джон Денсмор, барабанщик группы, рассказывал, что «концерты превращались в настоящие ритуальные представления», в которых Моррисон играл роль «верховного колдуна, руководящего нами в течение всей церемонии». Сам Моррисон определял выступления «Дорз» как «очищающий алхимический процесс».
Если литератор девятнадцатого и двадцатого веков был прямым наследником мага эпохи Возрождения, то рок-певец ассоциируется с еще более популярной и не менее противоречивой фигурой Фауста. Ярким примером тому могут служить Элвис Пресли, Джим Моррисон, Джимми Хендрикс, Дженис Джоплин и многие другие менее известные исполнители. Необузданная энергия, непреодолимая тяга к экспериментам и открытиям, приобретающая в итоге самоубийственный характер, – все это совпадает с традиционными представлениями о Фаусте. Это относится и к тем, кто выжил, кто прошел путь Фауста почти до конца, но все же смог вернуться, например Бобу Дилану, Эрику Клэптону, Крису Кристоферсону, Мики Джаггеру и другим музыкантам «Роллинг Стоунз»..."
