Анна Йоргенсдоттер "Шоколадный папа": Бах, Дворжак, Чайковский

"...Карл слушает музыку в гостиной. Бах или Дворжак. Скрипки. Смычковые! Смычок — название приспособления, не самого инструмента, не тела, но без этого приспособления не было бы музыки. Андреа решает, что скрипка все же важнее: необязательно огненного цвета, пусть будет коричневая, потертая. Она думает о Юнатане: может быть, нужно позвонить? Но «нужно» ей не нужно. Ей нужно «хочу». И что бы она ему сказала? Между ними было слишком много слов: слишком странных, не слишком правдивых — и вот их больше нет. Неужели молчание и вправду так опасно? По крайней мере так кажется. Хочется заглушить мысли громкой музыкой. Выпорхнуть из туалета, пританцовывая, — притвориться, что она снова в больнице. Чужие взгляды, неотступно следующие за ее движениями...
...Бах или Дворжак, а может быть, Чайковский доносится с нижнего этажа. Лувисе нравятся смычковые, но иногда их слишком много, слишком громко. Карлу нравится много и громко, он увеличивает громкость. Музыка отзывается эхом в доме."

Бах

Дворжак

Чайковский

Анна Йоргенсдоттер "Шоколадный папа": Бах

"...Андреа и Каспер — соседи.

Через стенку Андреа слышно, как он играет на скрипке. Сегодня у скрипки сердитый голос. Андреа хочет слушать только его скрипку и ничего больше. И еще читать Верупа: «Я выпишу насмерть, заслушаю Бахом». Она записывает эту строчку в свой блокнот раз за разом, а Каспер раз за разом проигрывает один и тот же отрывок. А вдруг это Бах? Это даже не целый отрывок. Он отрабатывает определенную фразу, и, видимо, ему не нравится звучание, потому что он начинает сначала, и с каждым разом звук становится все более сердитым. Ей не надоедает. Отрывок каждый раз звучит по-новому. Она закрывает глаза и представляет, что он играет для нее и только ради нее хочет добиться идеального звучания.

— Но у тебя и так выходит идеально, Каспер, — говорит она ему, — ты идеален..."

Джон Фаулз "Дэниел Мартин": Моцарт, Бах

"...— Тебе не слишком холодно здесь?

— Нет. Сегодня, кажется, намного теплее.

Она села с ним рядом.

— Тебе нравится?

— Прекрасное туше. Типично русское. Думаю, она много слушала Рихтера.

Они стали слушать. За Шопеном последовала соната Моцарта. 

Аплодисменты, небольшой перерыв, негромкий шумок, затем снова — тишина и голос, говорящий что-то по-русски. Женщина заиграла Баха. Дэн вопросительно взглянул на Джейн, и она улыбнулась.

— Вариации Голдберга. Тебе разрешается уйти. Если ты этого хочешь.

— Нет, я с удовольствием послушаю. Сто лет не слыхал.

Их поглотило беспредельное пространство музыки, точно аранжированное барочное сплетение звуков, так строго расчисленное, такое европейское — здесь, во тьме африканской ночи. Какое-то время спустя мысли Дэна увлекли его прочь, во тьму, к звёздам; он увидел мужчину и женщину, сидящих там, внизу, у столика, на расстоянии трёх футов друг от друга, словно безжизненные статуи, восковые фигуры, инструменты, на которых никто давно не играет. И постепенно его охватило чувство освобождения — благодаря музыке, но в той же степени и чему-то, не связанному с нею, — освобождения от всякой лжи, в частности и от той, в которой пытался убедить себя перед обедом. Его не так сильно трогала сама музыка — он никогда особенно не любил Баха, — но она несла с собою глубочайшее проникновение в иные языки, иные системы понятий, помимо языка слов; она зажгла в нём веру в то, что главным образом именно слова, языковые модели стояли теперь между ним и Джейн, разделяя и отгораживая. За словами, что они произносили, крылось сходство друг с другом, идентичность мышления, синкретизм417, один и тот же ключ, сотни и тысячи вещей, не поддающихся словесному выражению..."

Xавьер Мариас "Белое сердце": Бах

"...На кассете она говорит, сидя на своем диване (она показала мне кассету, оригинал хранится у нее, а агентство рассылает копии), она очень красивая, тщательно одета, кажется спокойной, кажется моложе своих лет. Она говорит перед камерой по-английски, только в конце добавляет несколько фраз по-испански, чтобы заинтересовать еще и испанцев, находящихся в Америке проездом или живущих здесь постоянно, или любого, кто любит экзотику, или тех, кого в Америке называют «hispanos». Она говорит о своих вкусах, о том, что она любит, о своих идеях (их не так и много); о работе не говорит, упоминает об автокатастрофе, с извиняющейся улыбкой говорит о легкой хромоте: рассказ о недостатках является обязательным условием, чтобы потом они ни для кого не явились неожиданностью. Потом ее можно видеть за домашними делами: вот она поливает цветы, вот листа ет книгу (роман Кундеры, не что-нибудь!), все это под музыку (виолончель, Бах). Вот она на кухне в переднике, вот пишет письмо за столом с горящей настольной лампой..."

Максим Осипов "Встреча": Альбан Берг "Камерный концерт"

"...По дороге до общежития он непрерывно болтал: старое, новое, все вперемешку, все, что могло понравиться. На Воровского вспоминал камерный концерт Берга:

– Надо со слушателей расписки брать: с характером исполняемой музыки ознакомлен, – сам смеялся и тут же принимал озабоченный вид. – Пошло-то все не по-берговски, – и качал головой. А возле «Баррикадной» принялся наставлять:

– Перед тем как играть музыку, надо понять, что в ней выражено – доброта, пошлость, благородство, желание, радость…

– А у Баха не так, – сказала Наташа. – У него все про любовь. – Объяснять не стала, помотала головой: не знаю, еще подумаю..."

Максим Осипов "Встреча": Малер "Симфонии №5 и №7", Бах "Прелюдия си-минор" (Гилельс)

"...– Вам плохо, молодой человек? Покупать сегодня что-нибудь будете? – иначе выразить ласковое чувство продавщица не могла. – Да, да, Малера, Пятую и Седьмую, по два девяносто. По дороге от кассы увидел пластинку – Эмиль Гилельс. Как ни нелепо – еще пять минут, поставил последнюю дорожку: Бах, прелюдия си-минор. Гилельс часто, в последние годы жизни – почти всегда, играл ее на бис.

Конечно, Женя все это слышал и даже живьем: си, ре, ми, фа, ми, фа, ми, ре, потом си, ми, фа, соль, фа, соль, фа, ми, дальше ля, до, ре, ми, ре, ми, ре, до и снова си, ре, ми, фа, ми, фа, ми, ре. Тоника, субдоминанта, доминанта, тоника. Три блатных аккорда, все квадратное, а каждый раз – до слез. Значит, дело не в квадратности, не в ней одной. «Всякая фраза, – думал Женя, – у Малера ли, у Мендельсона, содержит человеческие чувства – ярость, грусть, веселость, отчаяние. А у Баха этого нет, совсем нет, оттого и играть его трудно, почти невозможно. Все играют Баха, и на всем, и иногда неплохо, да вот – не так. Сколько ни занимайся. Слава Богу, есть Бах. Да и Гилельс»..."

Малер "Симфония №5"

Малер "Симфония №7"

Эмиль Гилельс "Прелюдия си-минор" (Бах вв переложении Александра Зилоти)

Максим Осипов "Встреча": Бах

"...– До тайного смысла нам вряд ли дойти, но перескакивать этапы нельзя. Прежде надо понять значение каждого слова, потом – обстановку, в которой это слово сказано, а потом задуматься, почему оно сказано именно тебе. Понятно, нет?

– Да, – сказала Наташа. – Так меня Женя учил слушать Баха. Что я могу для него сделать?.."

Джон Фаулз "Волхв": Бах "Гольдберг-вариации", Шуберт, Вольф

"...Эта внезапная и двусмысленная честь предполагала частые встречи с лейтенантом Клюбером. Как-то вечером, недель через пять или шесть после нашего знакомства, он попросил называть его просто Антоном, когда мы наедине. Отсюда вы можете заключить, что наедине мы оставались часто и что взаимная наша симпатия крепла. Найти общий язык помогла прежде всего музыка. У него был красивый тенор. Подобно многим одаренным дилетантам, он исполнял песни Шуберта и Вольфа лучше – более прочувствованно, что ли, – чем профессиональные певцы, за исключением самых выдающихся. По крайней мере, на мой вкус. Когда я впервые пригласил его в гости, он сразу углядел клавикорды. И я не без умысла сыграл ему «Гольдберг-вариации». 

Коли требуется растрогать чувствительного германца, ничего слезоточивее не найти. Не подумайте, что Антон годился в противники. Нет – чуть не стыдился собственного мундира и не прочь был повосторгаться каким-нибудь антифашистом, буде таковой явится. Когда я в следующий раз зашел в школу, он упросил аккомпанировать ему на казенном фортепьяно, которое перетащил в свои апартаменты. И тут я, в свою очередь, растрогался. Не до слез, конечно. Но пел он великолепно. А я всегда питал слабость к Шуберту..."

Джон Фаулз "Волхв": Иоганн Себастьян Бах

"...– Вы хорошо знаете Германию?

– Германию нельзя знать. Можно только мириться с ее существованием.

– А Бах? С ним так тяжело смириться?

Он остановился.

– Я не сужу о народе по его гениям. Я сужу о нем по национальным особенностям. Древние греки умели над собой смеяться. Римляне – нет. По той же причине Франция – культурная страна, а Испания – некультурная. Поэтому я прощаю евреям и англосаксам их бесчисленные недостатки. И поэтому, если б верил в бога, благодарил бы его за то, что во мне нет немецкой крови..."

Джон Фаулз "Волхв": Георг Телеман

"...Короткий перерыв – не для того ли, чтоб я поломал голову? Затем – мерный и гулкий звук клавикордов. Поколебавшись, я решил остаться на месте. Сперва он играл быстро, потом перешел на медленный темп; раз-другой осекся, чтобы повторить музыкальную фразу. Молча прошла через колоннаду старуха, не взглянув на меня, хотя я указал на остатки печенья и неуклюже выразил свое восхищение; хозяин-отшельник явно предпочитал немых слуг. Музыка лилась из дверного проема, обнимала меня, растворялась в солнечном свете за арками. Он прервался, повторил последний фрагмент и закончил играть – так же внезапно, как начал. Дверь закрылась, наступила тишина. Прошло пять минут, десять. Солнце подползло ко мне по красному настилу.

Все-таки нужно было войти; я обидел его. Но тут он показался в дверях:

– Я не спугнул вас?

– Ни в коем случае. Это Бах?

– Телеман.

– Вы отлично играете.

– Играл когда-то. Но неважно. Пойдемте..."

Джон Фаулз "Волхв": Бах "Английскую сюиту ре минор"

"...Пройдя за ним в концертную, я сел и выслушал Английскую сюиту ре минор. За чаем я все ждал, когда он намекнет, что знает о том, что я видел девушку – а он не мог не знать, ведь ночной концерт, очевидно, и был затеян, чтобы обнаружить ее присутствие. Я, со своей стороны, придерживался прежней тактики: не упоминать ни о чем, пока он сам не даст к этому повод. Беседа наша текла как по маслу.

На мой дилетантский взгляд, Кончис играл так, словно между ним и музыкой не стояли ни «трактовка», ни необходимость усладить чей-то слух или утолить собственное тщеславие. Так, вероятно, играл сам Бах – по-моему, медленнее, чем большинство нынешних пианистов и клавикордистов, но не сбиваясь с темпа и не искажая рисунок мелодии. Сидя в прохладной, зашторенной комнате, я наблюдал за его склоненной над черным блестящим инструментом лысиной. И внимал баховской мощной целеустремленности, бесконечным секвенциям. Он впервые играл при мне высокую классику, и я был потрясен, как при виде картин Боннара; хоть и по-иному, но не менее сильно. В нем вновь возобладало человеческое. Слушая, я понимал, что в этот миг ни в коем случае не хотел бы оказаться в другом месте, что переживаемое теперь оправдывает все, что я здесь вытерпел, ибо терпел я для того лишь, чтобы прийти и сегодня..."

Жорис Карл Гюисманс "Наоборот": Джованни Пьерлуиджи да Палестрина, Орландо ди Лассо, Алессандро Марчелло, Георг Фридрих Гендель, Иоганн Себастьян Бах

"...У отцов-иезуитов богослужения проходили торжественно. Органист и певчие были очень хороши, поэтому музыкальное| сопровождение службы приносило подлинное эстетическое наслаждение, и это было выгодно церкви. Органист обожал старых мастеров и по праздникам непременно исполнял мессы Палестрины и Орландо Лассо, псалмы Марчелло, оратории Генделя, мотеты Баха. Зато отец Ламбийот со своими вялыми и несложными композициями был у него не в чести, и он гораздо охотнее играл "Laudi spirituali" 16-го века, -- церковная красота этих песнопений снова и снова пленяла дез Эссента..."

Джованни Пьерлуиджи да Палестрина

Орландо ди Лассо

Алессандро Марчелло

Георг Фридрих Гендель

Иоганн Себастьян Бах

Пер Валё, Май Шёвалль "Негодяй из Сефлё": Бах "Бранденбургский концерт №6"

"...Он перелил в большой бокал пиво, которое успел вынуть из холодильника, и отнес бокал на письменный стол. Потом он подошел к проигрывателю, стоявшему подле камина, порылся в пластинках и достал Шестой Бранденбургский концерт Баха. В доме была хорошая звукоизоляция, и Мартин Бек знал, что может включить проигрыватель на полную громкость, не рискуя потревожить соседей. Он сел к письменному столу, отхлебнул свежего, холодного пива и сразу перебил липкий и приторный вкус пунша. Он размял между пальцами «Флориду», зажал ее в зубах и чиркнул спичкой. Потом он подпер подбородок ладонями и загляделся в окно. Над крышей противоположного дома в густо-синем весеннем небе сверкали звезды. Мартин Бек слушал музыку, предоставив полную свободу своим мыслям. Он испытывал приятную расслабленность и полное умиротворение..."

Янн Мартел "КАК Я СЛУШАЛ СОЧИНЕНИЕ АМЕРИКАНСКОГО КОМПОЗИТОРА ДЖОНА МОРТОНА «РЯДОВОЙ ДОНАЛЬД ДЖ. РЭНКИН, КОНЦЕРТ ДЛЯ СТРУННЫХ С ОДНОЙ ДИССОНИРУЮЩЕЙ СКРИПКОЙ»": Иоганн Бах, Алессандро Скарлатти, Доменико Скарлатти, Гендель, Арканджело Корелли,

"...— ЧЕГО-ТО СОВСЕМ ДАЛЕКОГО ОТ ВОНЮЧЕГО ВЬЕТНАМА, ТАКОГО, ЧТО ВЕРНЕТ МНЕ РАССУДОК. ВОТ ТОГДА Я СТАЛ СОЧИНЯТЬ СОБСТВЕННЫЕ ВЕЩИЦЫ. ВОЙНА СДЕЛАЛА ИЗ МЕНЯ КОМПОЗИТОРА. ГЛЯДЯ НА ИЗРЫТЫЕ БОМБАМИ ЗЕЛЕНЫЕ ХОЛМЫ, Я СЛЫШАЛ МУЗЫКУ СКАРЛАТТИ, БАХА, ГЕНДЕЛЯ, КОРЕЛЛИ. В КХЕСАНИ СТИЛЬ БАРОККО ОБРЕЛ СМЫСЛ. В ЗАТИШЬЯ МЕЖДУ СТЫЧКАМИ И ДОЖДЯМИ Я НАХОДИЛ СУХОЙ ТЕНИСТЫЙ УГОЛОК И СОЧИНЯЛ. РЕБЯТАМ НРАВИЛОСЬ. ПОМНЮ, ОДНАЖДЫ УИЛБУР, ЕЩЕ ОДИН МОЙ ДРУЖОК, СЛУЧАЙНО ПОРВАЛ СТРУНУ. ВИДЕЛИ Б ВЫ ЕГО ЛИЦО! НИЧЕГО СТРАШНОГО, У МЕНЯ БЫЛИ ЗАПАСНЫЕ СТРУНЫ, НО ОН ТАК ПЕРЕЖИВАЛ — Я ДУМАЛ, ЗАСТРЕЛИТСЯ. ЗНАЕТЕ, ЧТО ОН СДЕЛАЛ? УИЛБУР БЫЛ РАДИСТОМ. НЕ ВЕДАЮ, КАК ОН УМУДРИЛСЯ, НО В СЛЕДУЮЩЕМ СБРОСЕ БЫЛ ЗАПАС СТРУН, КОТОРОГО ХВАТИЛО Б НА МУЗЫКАЛЬНЫЙ МАГАЗИН. ЕЩЕ ОН ЗАКАЗАЛ НОТНУЮ БУМАГУ. ДА, РЕБЯТАМ НРАВИЛОСЬ. ЕСЛИ Я НАЧИНАЛ ИГРАТЬ, ВСЕ ТОТЧАС ВЫКЛЮЧАЛИ ПРИЕМНИКИ. ВОТ ГДЕ МУЗЫКА ДОСТАВЛЯЛА НАИБОЛЬШУЮ РАДОСТЬ — В АДУ, В ОТХОЖЕМ МЕСТЕ, В НУТРЕ ВОЙНЫ..."

Янн Мартел "КАК Я СЛУШАЛ СОЧИНЕНИЕ АМЕРИКАНСКОГО КОМПОЗИТОРА ДЖОНА МОРТОНА «РЯДОВОЙ ДОНАЛЬД ДЖ. РЭНКИН, КОНЦЕРТ ДЛЯ СТРУННЫХ С ОДНОЙ ДИССОНИРУЮЩЕЙ СКРИПКОЙ»": Бах "Концерт для скрипки с оркестром ля минор", "Концерт для двух скрипок и струнных ре минор"

"...Концерт ля минор закончился. 

Я сверился с программкой: на очереди концерт ре минор. 

В нем были прелестные скрипичные партии, но я все не мог отвлечься от собственных мыслей. Вновь заглянув в программку, я отметил, что имя композитора и название пьесы разделены двоеточием, а имена музыкантов и их роли в оркестре — точкой с запятой. Вспомнился Джозеф Конрад, у которого удивительная пунктуация..."

Янн Мартел "КАК Я СЛУШАЛ СОЧИНЕНИЕ АМЕРИКАНСКОГО КОМПОЗИТОРА ДЖОНА МОРТОНА «РЯДОВОЙ ДОНАЛЬД ДЖ. РЭНКИН, КОНЦЕРТ ДЛЯ СТРУННЫХ С ОДНОЙ ДИССОНИРУЮЩЕЙ СКРИПКОЙ»": Бах "Бранденбургский концерт №6 си-бемоль мажор"

"...Музыканты встали, поклонились, ушли за кулисы, потом вернулись и опять расселись по местам. Уильямс вскинул руку, призывая публику к тишине, вновь зазвучала музыка. Достав программку, в отсвете сценических прожекторов я разглядел, что играют шестой концерт си-бемоль мажор Баха. Первую партию вели альты Макки и Скотфорд. Они были точно скалолазы в связке, что карабкаются по утесу: вот Макки чуть продвинулся вверх, потом Скотфорд с ним поравнялся и обогнал, но Макки поднатужился и вновь оказался выше. Прочие инструменты создавали фон, сродни гулу голосов на вечеринке, позволяющему двоим вести приватный разговор. Однако вторая часть произведения показалась скучной, и я снова отвлекся...."

Иэн Бэнкс "Мертвый эфир": И.С.Бах

"...Тут я не мог не растаять. Ей едва ли удалось бы польстить моему тщеславию лучше, даже объяви она себя моей горячей поклонницей. Вместе с тем удовлетворение оказалось неполным. Его слегка омрачила тень разочарования. При том, что я воображал своих слушателей людьми умными и богатыми, успешными и дико влиятельными, мне показалось чересчур прозаичным, что такая женщина, как она, слушает в дневное время мои передачи, нашпигованные попсой и рекламой. В этом недоставало экзотики. С десяти до полудня такой даме пристало играть на рояле фуги Баха, совершенствуя свою технику, или бродить по картинным галереям с черновиком диссертации по искусствоведению, подолгу задерживаться у огромных полотен и с умным видом кивать головой. Ей следовало бы, говорил я себе, слушать «Радио-три», а не какую-то там радиостанцию с восклицательным знаком в названии..."

Пер Валё, Май Шёвалль "Запертая комната": Бах

"...Да, есть над чем поломать голову.

Мартин Бек отодвинул кружку и поглядел на часы. Быстро время пролетело — уже половина десятого. Пойти куда-нибудь поздно.

Да и куда идти?

Мартин Бек поставил пластинку Баха и включил проигрыватель.

Потом лег в постель..."

Ларс Кеплер "Гипнотизер": Иоганн Себастьян Бах

"...Она нашла в шкафу бутылку солодового виски, плеснула немного в стакан, добавила несколько капель воды: бледно-желтая жидкость в тяжелом стакане. Входная дверь открылась, когда теплые звуки баховской сюиты для виолончели заполняли кухню. Мягкая печальная мелодия. Эрик, серый от усталости, встал в дверном проеме и посмотрел на жену.

— Неплохо выглядит, — сказал он.

— Это называется «виски», — ответила Симоне и отдала ему стакан.

Она налила себе новый, и вот они уже стояли друг против друга, с серьезным видом провозглашая тост за здоровье друг друга.

— Трудный был день? — тихо спросила Симоне.

— В общем, да. — Эрик вяло улыбнулся.

У него вдруг сделался совершенно измученный вид. На лицо, словно слой пыли, легла неуверенность.

— Что слушаешь? — спросил он.

— Выключить?

— Нет, что ты. Красивая музыка..."

Майкл Ондатже "Дивисадеро": Бах

"...В тот день Анна тихонько подошла сзади и надела ему наушники плеера. Помнится, он чистил почки; это был лишь костяк мелодии, почти чистый лист, набросок. Он узнал автора, но не пьесу.

— Бах, — сказала Анна. — Поздний Бах..."