Янн Мартел "Событийный фон хельсинских Роккаматио": «Болеро» Равеля

"...Нынче, в день его рождения, Полу достается 1928 год, выдавшийся чрезвычайно удачным. В Великобритании мужчины и женщины наделены равным избирательным правом; в Париже шестьдесят три страны подписали Пакт Келлога-Бриана об отказе от войны как орудия национальной политики; Амелия Эрхарт стала первой женщиной, на аэроплане пересекшей Атлантику; Александр Флеминг открыл пенициллин, чем вымостил дорогу к невероятно эффективному лечению инфекционных болезней антибиотиками; «Болеро» Равеля получает лавры всемирного хита; канадец Перси Уильямс сотворил сенсацию на Олимпиаде в Амстердаме, завоевав золото в спринте на сто и двести метров. Превосходный фон для истории о Роккаматио. С днем рождения, Пол!..."

Халльгрим Хельгасон "Советы по домоводству для наемного убийцы": Равель "Болеро"

"...На бельевой веревке висят дурацкие штаны, вульгарная рубашка и свежевыстиранные мужские трусы. Преподобный раздевается догола и дарит свой воротничок собачке. Покойник — покойнице. Я навсегда прощаюсь с отцом Френдли. После чего влезаю в штаны и рубашку и без долгих проволочек отправляюсь в гараж-без-машин, где нахожу банку с краской или что-то в этом роде. Открыв ее армейским ножом, я принимаюсь заляпывать белой краской лицо и одежду. Гениально. Я вхожу в раж. Мое сердечко перескакивает с „Болеро“ на босанову..."

Робертсон Дэвис "Пятый персонаж": Игорь Стравинский "Весна свщенная", Морис Равель "Болеро"

"...Смазливое личико — хорошее приданое, но ненадежный капитал, замужней женщине его хватает ой как ненадолго. Леола, Бой и я, все мы были уже не первой молодости, мне давали даже чуть больше моих тридцати двух лет, Бою — чуть меньше (он и вправду был младше, но всего на два месяца). Леола была младше нас на какой-то неполный год, но все еще сохраняла повадки юной девушки, мало соответствовавшие ее возрасту и положению. Она не ленилась на уроках по бриджу, маджонгу, гольфу и теннису, каждый месяц она через силу, но все-таки домучивала очередную «книгу месяца», и только четырехтомная «Кристин, дочь Лавранса» оказалась свыше ее сил; она с озадаченным видом слушала пластинки «Весны священной» и с каким-то не таким, как надо, восторгом «Болеро» Равеля, но все это было как горох об стенку, никакие премудрости в голове Леолы не откладывались, а только порождали у нее недоумение и горькое ощущение собственной никчемности.."

Игорь Стравинский "Весна свщенная"

Морис Равель "Болеро"

Буало–Нарсежак "В тесном кругу": Морис Равель, Поль Дюка, Флоран Шмитт, Альбер Руссель, Эрик Сати

"...Весь 1923 год она провела за границей. Ее выступления шли с неизменным успехом, но по какой–то загадочной причине вокруг нее никогда не вились никакие поклонники. То ли из–за ее манеры одеваться, то ли из–за категорического нежелания присутствовать на официальных приемах, то ли из–за умения пресекать в корне попытки пошлых ухаживаний. Для нее все это не имело никакого значения, потому что ей вполне хватало себя. У нее был ее рояль, ее работа и любимые композиторы–авангардисты. Равель, Дюка, Флоран Шмитт, только что закончивший «Маленького эльфа», Руссель и Сати, самый спорный из всех. Она пыталась, правда без особого успеха, предлагать публике, привыкшей к классике, некоторые из их произведений. Иногда ей приходилось слышать даже свист в зале, но она продолжала идти своим путем, уверенная в том, что вкус и разум ей не изменяют..."

Флоран Шмитт «La Semaine du petit elfe Ferme-l’oeil»

Эрик Сати "Три гимнопедии"

Поль Дюка "Ученик чародея"

Альбер Руссель "Сонатина"

Морис Равель "Игра воды"

Буало–Нарсежак "В тесном кругу": Морис Равель "Концерт Ре-мажор для фортепиано с оркестром (для левой руки)"

"...Она снова стала просто Жюли — человеком без имени, без прошлого.

— И вы действительно больше не можете играть? — обеспокоенно спрашивает хозяин.

— Это совершенно невозможно. Я знаю, есть пианисты, которые, несмотря на тяжелое увечье, все–таки продолжали выступать, например граф Зиши или, еще лучше, Виттгенштейн — это ему Равель посвятил свой «Ре–концерт», написанный специально для левой руки. Но мой случай — другое дело. Ведь меня буквально измочалило. В конце концов ко всему привыкаешь. Не скажу, что это произошло быстро, но все–таки произошло..."

Иэн Макьюэн "Амстердам": Равель

"...Вся его жизнь была здесь – и какая богатая история! Деньги на покупку даже самого дешевого из этих предметов Клайв заработал, изобретая звуки, ставя одну ноту за другой. Все здесь рождено его воображением, собрано его волей, без чьей-либо помощи. Он выпил за свой успех, залпом, и вернулся на кухню, налить еще перед экскурсией по столовой. В одиннадцать тридцать он снова вернулся к партитуре, но ноты на линейках не желали сидеть спокойно, даже ради него, и он был вынужден согласиться с собой, что серьезно пьян – а кто бы не напился после таких предательств? На книжной полке стояло полбутылки виски, которое он взял с собой в кресло Молли, а на проигрывателе стояло что-то Равеля. Последним его воспоминанием об этом вечере было то, что он взял пульт дистанционного управления и направил его на проигрыватель..."

Чарльз Буковски "Записки потенциального самоубийцы": «Парижская жизнь» Оффенбаха, «Болеро» Равеля, увертюра Россини «Сорока-воровка», сюита «Щелкунчик» Чайковского, «Кармен» Бизе, «Мексиканский зал» Копленда, «Танец с треуголками» де Фальи, «Торжественный марш» Эдгара, «Рапсодия в голубых тонах» Гершвина

"...вот те произведения, которые особенно любит исполнять этот дирижер и которые я включил бы разве что в программу начальной музыкальной школы: «Парижская жизнь» Оффенбаха, 

«Болеро» Равеля, 

увертюра Россини «Сорока-воровка», 

сюита «Щелкунчик» Чайковского (упаси нас нечистый!),

 «Кармен» Бизе или части из оной, 

«Мексиканский зал» Копленда, 

«Танец с треуголками» де Фальи, 

«Торжественный марш» Эдгара, 

«Рапсодия в голубых тонах» Гершвина (дважды упаси нас нечистый!),

 и еще многие другие, которые в данный момент просто не приходят мне в голову…"

Кэролин Джесс-Кук "Мальчик, который видел демонов": Рахманинов "Концерт для фортепиано с оркестром №2", Равель "Павана на смерть инфанты"

"...Когда она закрыла дверь, я начала с нескольких арпеджио, чтобы разогреть пальцы. За последние четыре года я прикасалась к клавишам не более десяти раз. Несмотря на такое пренебрежение к музыке – и меня это удивило, – мои пальцы, казалось, сами отыграли все то, что я знала раньше. Я уже не могла вспомнить ноты Второго концерта Рахманинова или равелевской «Паваны на смерть инфанты», но мои пальцы безошибочно находили нужные клавиши. Я чувствовала себя марионеткой наоборот: мое тело двигалась под воздействием струн рояля..."

С.Рахманинов "Концерт для фортепиано с оркестром №2"

М. Равель "Павана на смерть инфанты"

Кэролин Джесс-Кук "Мальчик, который видел демонов": Моцарт, Равель

"...– Расскажи мне о нем.

Алекс посмотрел на меня, задумался.

– Ему нравится пианино моего деда. И он любит Моцарта.

– Моцарта?

– Но Руэн не может играть на пианино. Говорит, что вы играете.

– Да, я играла на пианино с детства. Моцарт, впрочем, не относится к моим любимым композиторам. Больше всего я люблю Ра…

– Равеля, – буднично закончил Алекс мое предложение. – Руэн говорит, что Равель – швейцарский часовщик.

– Швейцарский часовщик? – Его точность потрясла меня. Равель не одно десятилетие оставался моим любимым композитором. Я сложила руки на груди. Алекс меня удивил.

Он наклонился, словно кого-то слушая, потом выпрямился и встретился со мной взглядом.

– Он имеет в виду, что Равель писал музыку, будто собирал действительно дорогие часы. – Алекс поднял руки и покрутил воображаемые диски. – Чтобы все шестеренки подходили друг к другу.

Конечно, он мог слышать о Равеле, но все равно подобные знания не могли не удивлять. Алекс заинтриговал меня..."

Хантер С. Томпсон "Ангелы Ада": Равель "Болеро", Frederick Loewe "They Call the Wind Maria"

"...Благодаря такому патетическому комментарию весь смысл происходящего тоже переходил в разряд патетических. Исходя из каких-либо простых и ясных логических посылок объяснить немыслимый наплыв толпы в Бейсс Лейк невозможно. У каждого, кто и в самом деле никоим образом не хотел соприкасаться с «отверженными», была уйма времени, чтобы найти более безопасное место для отдыха. Полицейские отчеты о возможных «бесчинствах Ангелов Ада» вознесли городок Бейсс Лейк на вершину почти всех таблиц популярности.

Так что это должно было стать головокружительным откровением для торговой палаты Бейсс Лейк. Они обнаружили: а) Ангелы Ада не так страшны, как их малюют; в) их присутствие вовсе не означает конец света в отдельно взятом городе; с) не стоит сравнивать приезд байкеров с нежданной эпидемией чумы. В действительности этот визит оказался грандиозным подспорьем для развития туристской отрасли. Даже страшно подумать, что это значит! Если Ангелы Ада выбили себе только стоячие места на этом празднике жизни, любой полухипповый председатель зрелищной комиссии при торговой палате мог предвидеть вполне логичное продолжение случившегося: на следующий год пригласить сюда две враждующие между собой банды из Уоттса и разместить их друг против друга на одном из главных пляжей… устроить над их головами праздничный фейерверк, пока местный школьный оркестр будет играть «Болеро» и «Они зовут этот ветер Марией»…"

Кассандра Клэр "Город праха": Равель "Призраки ночи" ("Ночной Гаспар")

"...В «Призраках ночи» Равеля три части. Джейс сыграл первую, встал из-за инструмента, вышел на кухню, снял со стены телефон и сделал единственный звонок. Затем вновь вернулся к пианино и «Призракам ночи».

Когда третья часть произведения подходила к концу, на лужайке перед домом заплясал луч прожектора. Через пару секунд он погас, но Джейс уже встал и потянулся за курткой.

Бесшумно закрыв за собой входную дверь, он спустился с крыльца. На лужайке его ждал мотоцикл — странная машина, похожая на живой огранизм. Выхлопные трубы напоминали вздутые вены, погасшая фара тускло поблескивала, как глаз циклопа. Мотор глухо рокотал. Мотоциклист в коричневой кожаной куртке вопросительно смотрел на Джейса прищуренными глазами из-под спадающих на лоб кудрей. Острые клыки обнажились в улыбке. Разумеется, ни мотоцикл, ни его хозяин не принадлежали к живым, пусть даже таковыми казались, — их обоих питала энергия демонов, сила ночи..."

Ліна Костенко "Записки українського самашедшого": Равель, Малер, Гайдн, Сарасате

"...Друг мій, що в Каліфорнії, політикою не цікавиться. Це не Лев, інвертований на пустелю, що діагностує жорстко й нещадно. І не я, рефлектуючий неврастенік, що реагує на все. Він і раніше відчував нехіть до політики, а тепер зовсім абстрагувався.

Тут це було б неможливо, тут уся атмосфера просякнута чадом віками тліючих проблем. А живучи там, він, мабуть, зрозумів, що можна жити інакше. От просто інакше і все. Своїм життям у своєму житті. Можливо, його математична свідомість не сприймає суми абсурдів. Моя теж не сприймає, але я пручаюсь, а він зрезиґнував. Іноді здається, що він не від світу цього. Мати хвилюється, розпитує про землетрус, про лісові пожежі. А він їй розказує, що у нього за вікном літають колібрі.

Це людина цифри і музики, як буває з дуже талановитими вченими. Колись ми з ним, ще студентами, часто ходили в органний зал, у філармонію. Причому він любив не найзнаменитіших композиторів. Равель, Малер, Сарасате, Гайдн — це його. І дружина у нього піаністка, не професійна, просто дуже добре грає, хоч сама теж працює з цифрами..."

Равель

Малер

Гайдн

Сарасате

Ліна Костенко "Записки українського самашедшого": Crazy P (Crazy Penis), Gogol Bordello, Равель

"...Молодь прагне живого. Кому тепер потрібні «Шляхетні вальси» Равеля? Ось приїхала група «Крейзі пеніс», всі фанати побігли. Виступив популярний співак з прикольним хітом «Убий свого батька!» — тіпалися в трансі. «Гоголь-борделло» теж добре. Головне, щоб побільше борделло.

Але до чого тут Гоголь?.."

Crazy Penis

Gogol Bordello

Морис Равель

Гайто Газданов "Нищий": Равель "Болеро"

"...Сквозь шум в голове он опять услышал ту мелодию, которую играл слепой юноша с гармонью. До сих пор он был настолько далек от окружающего, что воспринимал эту музыку как механическое раздражение слуха, не отдавая себе отчета в том, что это такое. Теперь он вдруг узнал эту мелодию и вспомнил, что это было "Болеро" Равеля, которого еще в прежнее время он терпеть не мог; ему всегда казалось, что в этом тупом повторении одних и тех же варварских звуков, в их дикарском и примитивном ритме было что-то, действующее на нервы. "Болеро" вызывало у него почти физическое отвращение. Когда он это слышал последний раз? Он сделал усилие и вспомнил, что это было очень давно, на концерте. Он отчетливо увидел перед собой концертный зал, фрак дирижера, его лысую голову, ряды кресел, множество знакомых лиц, мужских и женских, которые возникали перед ним или в черно-белых рамках смокингов, воротничков и галстуков, или в вялых цветах напудренной кожи женских шей и плеч, обрывавшихся там, где кончались платья, над вырезанными линиями которых сверкали разными световыми отливами ожерелья. Он вспомнил, как судорожно дергался дирижер в ритм музыке и такими же дергающимися движениями вверх и вниз по струнам скрипок подымались и опускались смычки. Он сидел тогда во втором ряду, не поворачивая головы в сторону жены, чтобы не видеть ее лица и холодно-глупого выражения ее глаз. Был декабрьский вечер с таким же ледяным дождем, как теперь, но в концертном зале было теплее, чем в переходах метро. После концерта был ночной ресторан, белое вино и устрицы, и в ресторане ему было так же неприятно, как в концертном зале, и он с тоской смотрел, как неутомимо действовали толстые пальцы его жены, которыми она держала раковины, и думал о том, когда он наконец вернется домой и останется один с ощущением иллюзорной и кратковременной свободы...."

Равель Морис (1875-1937) французский композитор. Колористичность, изысканная звукопись сочетаются в его музыке с ясностью мелодических линий, ритмической определенностью. В ряде произведений воплотил мелодику и ритмы Испании, в том числе в одном из самых известных – "Болеро"