– Я бы предпочел не называть своего имени. Но если хотите, назову вам того, кто, как мне кажется, и есть убийца.
"Ставлю пятьдесят фунтов, что это очередная лажа, – думает Джез. – Восемь тел, ни единой улики, и вдруг звонит какой-то малый и преподносит нам Серебряного Языка на блюдечке. Держи карман шире!"
– Конечно, мы хотим.
– Его зовут Израэль.
Джез поднимает брови. Израэль. Десять из десяти за оригинальность. С этим парнем скучать не придется.
– Израэль... А фамилия?
– Нет, просто Израэль. Это единственное имя, которым он пользуется.
Ред тяжело опускается на стул, в последний раз потакая брату. Игла со скрипом устанавливается на бороздках пластинки.
Струнная музыка, мягкая и успокаивающая.
– Что это?
Эрик подходит к двери и выключает верхний свет. Темноту наполняет музыка.
Голос Эрика возвышается над звуками струнных.
– "Мессия" Генделя. Часть вторая. Партия с контральто. Называется "Он был презрен".
Ред слышит, как Эрик ложится на пол.
– Зачем ты проигрываешь это мне, Эрик?
– Это из Исайи. Глава 53, стих 3: "Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни..." Я слушал это, когда вернулся домой после... Когда я вернулся в ту ночь. Мне показалось, это уместно. Ты мой исповедник. Ты должен это услышать.
Слова роняются в тишину и, падая, подхватываются легчайшим касанием смычка к струнам.
Ред слушает в темноте минут пять, а потом поднимается, чтобы уйти...
...Взяв со стола наушники, Ред подключается к музыкальному центру. Большие, похожие на раковины наушники полностью закрывают уши. Он нажимает кнопку, запускает плеер и ложится на диван. Наушники изолируют его от всего, кроме музыки.
Постепенно его голову заполняют торжественные, тяжкие звуки пронизанной обреченностью увертюры. Ред закрывает глаза и отдается во власть музыки. Он знает всю ораторию, от первой до последней нотки. Знает, когда звуки возносятся и опадают, когда вступает вокал и когда умолкает, когда солируют духовые и когда вступают струнные.
Эта предсказуемость успокаивает его.
Звучит "Мессия" Генделя. Единственная запись, которая есть у Реда..."
"...Что они играют? «Веселую Вдову»… Да, на нидерландском…
На большом листе почтовой бумаги я записал свои координаты в большом городе А. Кто знает… Мое имя не произвело на него впечатления, но я никогда и не пел в микрофон…"
"...Она не поймет ни слова из того, что я напишу, но и не будет прикидываться, что понимает… Она — дитя природы, простое, нежное животное, как это называется: ничего кроме тепла и крови… Мамочка, моложе меня на десять лет, с которой можно даром… Я понятия не имел, чем занималась Кристина и как она зарабатывала на жизнь, но выглядело все заманчиво, просто прекрасно…
— О чем думаешь? — спросила Кристина нежно.
— О разных прелестях. Все прекрасно, — уверил я, широко улыбаясь и обнимая ее.
Может, я сочиняю, но мне показалось, что изящная девичья фигурка была напряжена, выдавая некоторую сдержанность или даже недоверие ко мне. Да, недоверие, которое здесь было, в общем-то, нелишним. Дитя природы, конечно, она-дитя природы и не страдает бессонницей, размышляя о влияниях молодого Бетховена на ранние скульптурные работы Данте, но она и не дура…"
"...Диана Лоутон жила в небольшом доме примерно в миле от «Мэйфлауэра», уже в самом Торнтоне. Когда мы туда добрались, было двадцать минут десятого, но, судя по стоявшему на дорожке малолитражному автомобилю, она была еще дома. Это подтверждала и доносившаяся из открытого окна кухни музыка — легкая, в стиле барокко, в которую изящно вплеталась мелодия гобоя. Вероятнее всего, Бах, и, скорее всего, уже этого хватало, чтобы соседи поглядывали на нее искоса. Во дворах соседних домов были разбросаны детские игрушки..."
— Запомнила, поскольку она похожа на фамилию одного гитариста*, который уже умер, но в те годы был знаменит. Диана тогда очень этим увлекалась. Правда, пишется она по-другому.
Я тряхнул головой.
— Кто?
— Хенриксоны, — сказала она. — Они жили в городке под названием Сноукальм или вроде того, в Каскадных горах...."
"...Теперь же бег стал обязательной составляющей жизни. Бег — это мудрость. Бег — это абсолютное благо, наш ритуальный путь к благосклонности богов. Беги, и все будет хорошо. Если бы мы пребывали в лоне католической церкви, святость каждого определялась бы временем, которое кандидат провел в кроссовках. «Да, конечно, отец Брайан трудился на благо других и спасал чужие жизни и добро, но каков его результат забега на милю? Отец Нейт? И думать не смейте. Он за всю жизнь не пробежал и половины марафонской дистанции». Мы потеряли чувство меры, чувство здравомыслия, в то время как по всему миру, в странах, где у людей нет времени или денег на подобную чушь, нас все больше терпеть не могут за то, что мы ведем себя так, будто владеем всей планетой. Но кого это на самом деле волнует? Новая диета завоевывает популярность! Дженнифер Лопес купила себе новое украшение — посмотрите, как оно великолепно! Кого беспокоит, что творится в какой-то дыре, где даже не говорят по-американски? Жизнь прекрасна! Откройте для себя новый кофе без кофеина!.."
