Альбер Коэн "Любовь властелина": Моцарт, Бетховен, Гайдн, Шуберт

"...Вновь обретя безмятежное состояние духа, он набил трубочку, зажег ее, затянулся. Эта голландская смесь просто великолепна, такая душистая, надо отправить упаковку Вермейлену. Посасывая мундштук трубки, он быстренько произвел в блокноте расчеты, переведя сумму своего жалованья в бельгийские, а затем и французские франки — так сумма казалась еще значительней. Да, с ума сойти можно, сколько он зарабатывает! В десять раз больше, чем сир Моцарт!

(Довольная ухмылка при этих словах — чем же ее объяснить? Дело в том, что накануне выхода из отпуска по болезни он прочел биографию Моцарта и его живо заинтересовала глава о скудных заработках композитора, умершего в нищете и брошенного в общую могилу для черни. Используя материалы экономического отдела, он провел исследование о покупательной способности разных денежных единиц в период между 1756 и 1791 годами и выяснил, что он, Адриан Дэм, зарабатывает в десять раз больше, чем автор «Женитьбы Фигаро» и «Дон-Жуана».)

— Прямо скажем, неудачник, сир Вольфганг Амадей, — опять усмехнулся он. — Вам уж никак было не купить часики за девятьсот швейцарских франков.

Он вновь пустился в расчеты. Чиновник ранга «А» в кабинете над ним зарабатывал в шестнадцать раз больше Моцарта, первый секретарь посольства — тоже, начальник отдела в двадцать раз больше Моцарта, а посол — аж в сорок раз! Что касается самого сэра Джона, ни хрена себе, — в пятьдесят раз, если учитывать представительские расходы! В общем, Генеральный секретарь Лиги Наций зарабатывает больше, чем Бетховен, Гайдн и Шуберт, вместе взятые! Ничего себе заведение, эта Лига Наций! Какой размах!

Донельзя довольный, он принялся насвистывать чудесную мелодию, сочиненную неудачником, из той симфонии, которую давеча с благоговением выслушала и проводила бурными аплодисментами целая толпа удачников, чиновников рангов «А» и «Б», начальников отделов, министров и послов. Все они любили музыку, но и в жизни умели устраиваться.

— Короче, дружище Моцарт, облапошили тебя, — заключил он. — Ну ладно. Пора заняться и социальными отношениями..."

Альбер Коэн "Любовь властелина": Роберт Шуман "Альбом для юношества", Моцарт "Женитьба Фигаро"

"...Он вернулся в комнату, растянулся на кровати, вдохнул запах одеколона. Из гостиной доносились аккорды «Альбома для юношества» Шумана. Играй, любимая, играй, ты еще не знаешь, что тебя ожидает, прошептал он и резко вскочил с кровати. Пора переодеваться.

Он натянул старое выцветшее пальто, такое длинное, что оно волочилось по земле. Нахлобучил драную меховую шапку, надвинул ее поглубже, чтобы не выбивались волнистые черные пряди. Полюбовался в зеркале на свое убогое и нелепое отражение. Но оставалось самое важное. Он намазал клеем гладкие щеки и нацепил белую бороду, а затем отрезал две полоски черного пластыря и наклеил их на передние зубы, оставив нетронутыми один зуб сверху и один снизу — так, чтобы казалось, что в пустом рту одиноко посверкивают два клыка.

В полумраке зеркала он приветствовал на иврите свое отражение. Он был теперь старым евреем, бедным и больным, но сохранившим благородную осанку. В конце концов ведь таким и станет. Лет через двадцать не узнаешь красавца Солаля, если еще раньше он не помрет и не сгниет в могиле. Вдруг он замер и вслушался. Шум шагов на лестнице, ария Керубино: «Voi che sapete che cosa e amor». Да, дорогая, я знаю, что это любовь, сказал он, схватив сумку и скрывшись за тяжелыми бархатными шторами..."

Альбер Коэн "Любовь властелина": "Zitto, zitto" Россини, "Самсон и Далила" Сен-Санс

"...«Сейчас по радио играло "Zitto, zitto" этого ужасного Россини, тупицы, которого интересовали только макароны с мясом; он даже сам их готовил. А тут включили "Самсона и Далилу" Сен-Санса. Еще того хуже! Кстати о радио, тут передавали пьесу какого-то Сарду, которая называлась "Мадам Не-Ведая-Стыда". Кошмар! Как можно быть демократом, слыша эти крики и аплодисменты толпы? Как радуются эти идиоты выходкам некой мадам Не-Ведая-Стыда, герцогини Гданьской. Например, когда на дворцовом приеме она заявляет по-простонародному: "А вот она я!" Представьте себе, герцогиня — бывшая прачка, и этим гордится! А ее тирада, обращенная к Наполеону! От всего сердца презираю этого месье Сарду. Конечно же, мамаше Дэм очень понравилось. Ужасны еще по радио эти вопли публики на футбольных матчах. Как можно не презирать таких людей?».."

Дэн Браун "Цифровая крепость": Бах "Бранденбургский концерт №4"

"...Откуда-то сверху накатывали приглушенные волны классической музыки. «Бранденбургский концерт, — подумал Беккер. — Номер четыре». Они со Сьюзан слушали этот концерт в прошлом году в университете в исполнении оркестра Академии Святого Мартина. Ему вдруг страшно захотелось увидеть ее — сейчас же. Прохладный ветерок кондиционера напомнил ему о жаре на улице. Он представил себе, как бредет, обливаясь потом, по душным, пропитанным запахом наркотиков улицам Трианы, пытаясь разыскать девчонку-панка в майке с британским флагом на груди, и снова подумал о Сьюзан..."

Дэн Браун "Цифровая крепость": Paco de Lucía

"...— Вы хотите сказать, что даже не познакомитесь с Севильей?

— Я был здесь несколько лет назад. Замечательный город. Я бы хотел задержаться.

— Значит, вы видели башню? Гиральду?

Беккер кивнул. Он, конечно, видел старинную мавританскую башню, но взбираться на нее не стал.

— Алькасар?

Беккер снова кивнул, вспомнив ночь, когда слушал гитару Пако де Лючии — фламенко под звездами в крепости XV века. Вот бы побывать здесь вместе со Сьюзан..."

Дэн Браун "Цифровая крепость": Чайковский "Щелкунчик"

"...Однажды вечером на университетском представлении «Щелкунчика» Сьюзан предложила Дэвиду вскрыть шифр, который можно было отнести к числу базовых. Весь антракт он просидел с ручкой в руке, ломая голову над посланием из одиннадцати букв:

HL FKZC VD LDS

В конце концов, когда уже гасли огни перед началом второго акта, его осенило. Шифруя послание, Сьюзан просто заменила в нем каждую букву на предшествующую ей алфавите. Для расшифровки Беккеру нужно было всего лишь подставить вместо имеющихся букв те, что следовали непосредственно за ними: А превращалось в В, В — в С и так далее. Беккер быстро проделал это со всеми буквами. Он никогда не думал, что четыре слова могут сделать его таким счастливым:

IM GLAD WE MET

Что означало: «Я рада, что мы встретились». Он быстро нацарапал на программке ответ и протянул Сьюзан:

LD SNN

Сьюзан, прочитав, просияла. ME TOO, что означало: «Я тоже»..."

Айрис Мердок "Генри и Катон": Бах "Бранденбургский концерт №2"

"...— Так, значит, ты смирился?

— Да. Гобелен исчез. И остальное исчезнет. Я уже распрощался с прошлым.

— Ну, я-то не смирилась, — сказала Герда, — А теперь иди, пожалуйста. Я хочу подумать.

Люций поспешил к себе наверх, плеснул в стакан немного виски, поставил пластинку со вторым Бранденбургским концертом Баха и торопливо начал восстанавливать сожженные стихи. Он помнил все их наизусть.

Герда сидела задумавшись. Это он заставил их постареть. Что же ей теперь, конец как занятой, деятельной женщине в здравом уме и рассудке? Остается лишь дожидаться, пока не станет никому не нужной, ноющей, злобной старой ведьмой? Переведя взгляд на стену, она стала вспоминать бесконечные шутки Сэнди по поводу сцены, изображенной на гобелене...."