Филип Рот "Прощай, Колумбус": The Platters "Smoke Gets in Your Eyes"

"...Я постоял в передней, сгорая от желания потихоньку выскользнуть из дома, сесть в машину, вернуться в Ньюарк и, может быть, даже посидеть в переулке, преломить шоколадку с собой, родным. Я чувствовал себя как Карлота, нет — еще менее уютно. Наконец, я вышел из передней и стал ходить по комнатам первого этажа. Рядом с гостиной был кабинет, маленький, отделанный свилеватой сосной, с кожаными креслами по углам и выпусками аль манаха «Информейшн плиз» за все годы. На стене висели три цветные «фотокартины» — такого рода, когда, независимо от модели, полной сил или дряхлой, молодой или старой, у каждой румяные щечки, влажные губки, жемчужные зубки и волосы с металлическим отливом. Здесь моделями были Рон, Бренда и Джулия в возрасте четырнадцати, тринадцати и двух примерно лет. Бренда — с длинными каштановыми волосами, бриллиантом под переносицей и без очков; все это придавало ей вид царственной девицы, которой глаза только-только подернулись влагой от дыма*..."

* Песня Джерома Керна и Отто Харбака «Дым в глаза», ставшая известной в исполнении группы The Platters:

Меня спросили, откуда я знаю,

Что любовь моя настоящая

……………………………

Когда в твоем сердце огонь,

Ты должен понимать,

Что глаза тебе застит дым

[и заключительные стихи]:

Когда в сердце огонь погас,

Глаза тебе ест дым.

[подстрочный перевод].

В исполнявшемся у нас переводе С. Болотина («Дым») последний куплет выглядит так:

Да,

Тот, кто был влюблен,

Знал прекрасный сон.

Тот, кто был любим,

Знает, что любовь

Тает словно дым.

Джулиан Барнс "Англия, Англия": «Правь, Британия, морями!», Битлз "Пенни Лейн"

"...Оркестр — туба, труба, детская волынка и скрипка — начал с «Правь, Британия, морями», которую одни из местных сочли псалмом, исполненным в знак уважения к викарию, а другие — эстрадной песенкой прошлого века, кажись, ее «Битлы» пели? Затем вокруг лужайки обошла, не ведая ритма, нестройная процессия: Майская Королева Джеки неуклюже восседала на отмытом с шампунем тяжеловозе шайрской породы, чья грива и гирлянды развевались на ветру куда живописнее Джекиных завитых угольными щипцами волос; Фред Темпль, обмотав свой красный хвост вокруг шеи, катил на дребезжащем, неудержимо пускающем газы тракторе с миллионом приводных ремней; Фил Хендерсон, хозяин птичьего двора, гениальный механик, ухажер светловолосой Джеки, вел свой открытый «мини-купер», который отыскал в заброшенном сарае и переделал: теперь машина ездила на сжиженном бытовом газе; и наконец, после долгих шутливых уговоров к кавалькаде присоединился полисмен Браун на своем велосипеде, высоко держа дубинку, не снимая левой руки со звонка, с прищепками на брюках и маскарадными усами над верхней губой. Этот разномастный квартет раз шесть обогнул лужайку, пока даже близкие родственники не сочли, что нахлопались достаточно....

... Внизу запылал костер, вокруг которого теперь кружила вереница танцующих конгу с Филом Хендерсоном во главе. Он размахивал пластиковым флагом с георгиевским крестом. Святой Георгий, небесный покровитель Англии, Арагона и Португалии, вспомнила она, а также защитник Генуи и Венеции. Конга, национальный танец Кубы и Ингленда. Оркестр, подкрепившись самогоном, жарил програм-

му сначала, точно закольцованная магнитная лента. «Британских гренадеров» сменили «Мыльные пузырики-ки-ки-ки», затем, автоматически предсказала Марта, будут «Пенни Лейн» и «Правь, Британия, морями». 

Вереница танцующих — червяк из пантомимы — пошатывалась и заплетала ногами, но все же каждый раз приспосабливалась под новый ритм. Джез Харрис начал запускать «джеков-попрыгунчиков», что вызвало детский визг и смех. Тихоходное облако кокетливо соскользнуло с лика идущей на прибыль луны. Под ногами у Марты что-то зашуршало. Нет, не барсук, несмотря на все красивые байки кузнеца: всего лишь кролик.

Луна снова скрылась за облаками; холодало. Оркестр, в последний раз одолев «Правь, Британия», угомонился...."

Джулиан Барнс "Англия, Англия": Бетховен

"...Свои последние месяцы сэр Джек провел, одним глазом следя за прогнозом погоды, а другим — инспектируя чертежи архитекторов. С каждым днем в нем укреплялась вера в знаки и предзнаменования. Как где-то обмолвился гениальный Вильям, звучный плач небес нередко предвещает кончину великого человека. Не кто иной, как Бетховен скончался под рокот грозы прямо у него над головой. Последние слова, прозвучавшие из уст гения, были похвалой англичанам. «Да благословит их Бог», — сказал он. Будет ли со стороны сэра Джека тщеславием — или, напротив, истинным смирением? — повторить эту фразу, пока небеса будут протестовать против его собственного ухода в мир иной? Так первый барон Питмен и умер, обдумывая свою прощальную эпиграмму, удовлетворенно созерцая синее, прозрачное небо..."

Джулиан Барнс "Англия, Англия": Бетховен "Крейцерова соната"

"...После колледжа он устроился стажером в «Пит-ко»; рос по службе, никого не оскорбляя своими успехами, пока однажды в туалете не сообразил, что фигура рядом с ним — фигура невероятно объемистая, фигура, буквально раздвигавшая плечами стены, — это не кто иной, как сэр Джек Питмен: вероятно, начальник отринул роскошь и уединенность своего порфирного унитаза ради упражнений в демократическом мочеиспускании. Сэр Джек насвистывал вторую часть «Крейцеровой сонаты», вследствие чего у Пола от волнения пересохло в мочеточнике. Почему-то — Пол так и не смог потом понять почему — он начал рассказывать сэру Джеку историю о Бетховене и сельском полицейском. Разумеется, он не дерзал взглянуть на Председателя — просто рассказывал. Когда история пришла к концу, он услышал, как сэр Джек застегнул «молнию» и ушел вперевалочку, насвистывая третью часть, «престо», и дико при этом фальшивя, чего Пол не мог не заметить. На следующий день он был вызван в личный кабинет сэра Джека и год спустя сделался его Мыслеловом...."

Джулиан Барнс "Англия, Англия": Моцарт "Маленькая ночная серенада"

"...Итак, Марта не собиралась допускать, чтобы ее перемолчал смотрящий искоса мальчик с бокалом желтого вина.

— Мой отец играл на гобое, — произнес он наконец. — Знаете, профессиональным музыкантом он не был, но играл неплохо, участвовал в маленьких любительских ансамблях. По воскресеньям меня постоянно таскали по холодным церквам и приходским клубам. Маленькая ночная серенада Моцарта, ну-ка, друзья, еще разок. Такого типа вещи..."

Джулиан Барнс "Англия, Англия": Бетховен

"...Чистый октябрьский ветерок все сильнее задувал в лицо сэру Джеку, пока он шел вдоль эскарпа. Ржавый ветряной насос изображал собой задорного петушка Пикассо. Вдали уже горела горстка ранних огней: деревушка, служащая дальним спальным пригородом Лондона, паб, чья аутентичность гарантирована всеанглийской сетью пивоварен. Его странствие подходило к концу слишком рано. Погодите, подумал сэр Джек, погодите! Иногда он чувствовал себя просто-таки братом старины Людвига, и не зря — в журнальных очерках о сэре Джеке часто употреблялось слово «гений». Правда, не всегда оно было окружено лестным контекстом, но, как он сам любил говорить, журналисты бывают только двух видов: те, кому платит он, и те, кому платят его завистливые конкуренты. И вообще, раз даже писакам приходит на ум именно это слово… Но где же его Девятая симфония? Может быть, идея, вызревающая сейчас в его голове — это она и есть? Несомненно, умри Бетховен автором всего лишь восьми симфоний, мир все равно распознал бы в нем выдающегося человека. Но Девятая, Девятая!

Мимо пролетела сойка, рекламируя модные в этом сезоне цвета автомобилей. Березовый перелесок пылал, как антикоррозийная краска. Вот окунуться бы в нее… Muss es sein? Ответ знал любой бетховенианец — а сэр Джек считал себя таковым. Es muss sein. Но только после Девятой.

Подняв и застегнув на специальные крючки воротник своей охотничьей куртки, чтобы защититься от ветра, он направился к прогалу в дальней живой изгороди. Двойной бренди в «Собаке и барсуке», чей бакенбарднстый хозяин патриотично взмахнет в воздухе счетом — «Рад и польщен, как всегда, сэр Джек», — и лимузин умчит его назад в Лондон. Обычно он озвучивал салон Пасторальной, но сегодня, пожалуй, изменит привычке. Третью? Пятую? Хватит ли у него храбрости на Девятую? Когда он дошел до деревьев, навстречу «черным воронком» выпорхнула ворона..."

Джулиан Барнс "Англия, Англия": Бетховен

"...— Па-па-па-па, пум, пум, пум, — пропел сэр Джек, когда Вуди, держа под мышкой фуражку, открыл перед ним дверь лимузина, — пум, па-па-па-па, пум-м, пум-м, пум-м. Ну как, Вуди, узнаете?

— Это случайно не будет гениальная Пасторальная, часом, сэр? — в очередной раз прикинулся робким профаном шофер, за что был удостоен начальственного кивка и еще одной порции сведений, известных лишь кругу избранных...

.... И слава богу, считал сэр Джек. Па-па-па-па, пум, пум, пум. Живи Бетховен в наше время, кем бы он сейчас был? Богатым и знаменитым пациентом лучших врачей. Какой бардак творился в тот декабрьский вечер в Вене. В 1808-м, если память не изменяет. Недоумки меценаты, тупая, дрожащая от холода публика. Музыкантам не дали времени для репетиций. А какой умник сообразил совместить премьеры Пятой* и гениальной Пасторальной в один и тот же вечер? И приплюсовать Четвертый концерт**. И добавить Хоральную фантазию***. Четыре часа в неотапливаемом зале. И разумеется, провал. Теперь же с толковым импресарио и шустрым директором — а еще лучше с просвещенным спонсором, исключающим необходимость в хапугах, которым лишь бы свой процент сорвать… Со сведущим человеком, который проследит, чтобы вещь была как следует отрепетирована. Сэр Джек сочувствовал великому Людвигу, сочувствовал искренне. Па-па! Па-па-па-пум-дидди-ум...."

* 

** 

***