Мануэла Гретковска "Женщина и мужчины": Бах

"...Подали обед. Клара выпрямилась над дымящимся подносом с пригоревшей картошкой – и, смущенная, поняла, что как минимум последний час сидела, склонившись к Юлеку. Ей нравился его запах – в нем была порывистость, смешанная с нежностью.

Юлек одолжил Кларе свой плеер. Поправляя ей наушники, он словно окружил ее своим теплом, своей энергией, своей любимой музыкой.

– Красиво, – признала Клара, слушая концерт. – Что это?

– Бах. Там пять треков. Выбери лучший.

– Я же не разбираюсь, – запротестовала она, узнав, что в свое время он окончил музыкальную школу по классу виолончели..."

Мануэла Гретковска "Женщина и мужчины": "Aquarius" (Galt MacDermot "Hair")

"...В примерочной Иоанна с сожалением отложила прочь брюки из тисненого вельвета в цветочек и принялась натягивать бирюзовые.

– В конце концов, пупок я могу прятать под блузой, – она втянула живот, покрытый растяжками. – Но как же это вообще носить?! – Брючки начинались на бедрах; она попробовала присесть и тут же схватилась за поясницу: – А-ай, жмут!

– Меня даже не спрашивай, по-моему, это все мерзость. – Клара демонстративно отодвинулась от кучи вещей.

– Ну, пусть мерзость, но других уже не выпускают, разве ты не слышала? «Настало время брюк на бедрах, настало вре-емя брюк на бедра-ах…» – фальшиво напевала Иоанна мелодию «Настало время Водолея» из мюзикла Г. Макдермота «Волосы» в постановке Милоша Формана. – Нормальные брюки застегиваются на талии, а держатся на бедрах, – рассуждала она, втягивая живот. – Эти же начинаются на заднице, а держатся, интересно, где? На переднице?! – Она оттянула врезавшийся шов..."

Мануэла Гретковска "Женщина и мужчины": Simply Red

"...«Тогда просто было весело и ни капли ответственности», – вспоминал Марек вечеринки, на которых они пили, покуривали, танцевали под хиты MTV и со слезами слушали рыжего урода с наждачным голосом из «Simply Red». Они не были пофигистами западного пошиба, заботящимися только о фирменных шмотках, но они и не были студентами конца сермяжного периода социализма. Они вошли в разнообразные структуры, не успев как следует повзрослеть, понять, кто же они на самом деле. Но они были способные ребята и умели крутиться. В начале девяностых молено было выбирать только между структурами власти и мафии. Первые друзьям Марека и ему самому показались немного честнее, и они пошли во власть..."

Мануэла Гретковска "Женщина и мужчины": Mandaryna

"...Клара хотела было отдать леденец кому-то из детишек, носившихся по лестнице между шестью этажами, но те игнорировали ее, упиваясь своей свободой. Глядя на них, Клара подумала, что дети гоняются не друг за другом, а стремятся, словно с зараженной территории, ускользнуть из поля зрения родителей. Но те были начеку. Располневшие отцы семейств в бесформенных пуловерах и простецких домашних шлепанцах вальяжно перемещались по ступеням лестницы из мраморной крошки с позолоченными перилами, бросая заинтересованные взгляды на девиц, которые явно подражали Мандарине*, используя ее фишку провинциальной эротичной поденщицы, знающей лишь два цвета – искусственный загар и искусственный блонд. Матери, закутанные в белые халаты, прогуливались по коридорам отеля между снующими лыжниками. В их морщины только что тщательно вбили крем, их разогретые целебным паром тела старательно промассировали в манипуляционных. Одни уже прошли процедуру биологического омоложения при помощи гликолевой кислоты, другие дожидались своей порции волшебного средства, разъедающего плесень подступающего старения..."

* Mandaryna /Мандарина – современная польская поп-звезда

Мануэла Гретковска "Женщина и мужчины": Leonard Cohen

"...– Клара, отбросим эти глупости, ведь это так редко бывает… У меня вот никогда… Нет, в самом деле, это такая редкость, когда два человека не просто рядом, а именно вместе… Поверь мне.

– И что я должна тебе сказать?

– Ничего, мне достаточно смотреть на тебя. Ты так красива…

Она знала эту его манеру, привыкла к ней, как женщины, живущие с пьяницами, привыкают к их болтовне, когда от признаний недалеко до оскорблений. Вот сейчас он непременно скажет что-нибудь такое, что ее наверняка заденет. Нет, ничего оскорбительного, ведь нокаутировать можно и чем-нибудь эдаким, поэтическим – подойдет и цитата из Коэна, и сравнение с Одри Хепберн из «Завтрака у Тиффани».

– Когда с нас сходят краски юности, мы все становимся седыми, – произнес он, накручивая на палец ее мокрый от снега локон..."

Буало-Нарсежак "Брат Иуда": Бетховен

"...И наступило воскресное утро, такое солнечное, что сердце наполнилось грустью, ведь стояла поздняя осень, деревья сбросили последние листья, небесная голубизна казалась столь хрупкой, столь уязвимой. Андуз чувствовал себя утомленным, отупевшим под действием успокоительного. Он забыл выключить приемник. Из него лились звуки знакомой мелодии… возможно, Бетховен… Он зевнул, заставил себя сесть. В голове — туман, тело словно ватное. Что за бредовая идея — проглотить сразу две таблетки. Этот день казался ему гладкой стеной. Забраться на самый верх! Он мысленно представил себе квартиру на восьмом этаже. «Не могу! Я не убийца!» — подумал он. И тем не менее он оделся, с трудом выпил чашку кофе. Руки двигались помимо его воли. Он делал тщательно и прилежно все то, что ему не хотелось делать. Сейчас хозяином положения стал другой Андуз. На улицу он вышел слишком рано и пешком отправился на Восточный вокзал. Но вскоре, сраженный усталостью, спустился в метро..."

Буало-Нарсежак "Брат Иуда": Моцарт

"...Вслед за концертом Вивальди зазвучала симфония Моцарта. Андуз не очень-то разбирался в музыке, но любил классические произведения за строгость формы. Они напоминали ему таблицы. Дебет. Кредит. Бухгалтерские расчеты, которые всегда точны. «Однако вернемся к нашей проблеме. Если я возьму в руки оружие, то мне крышка. Тотчас прибежит полиция. Этого нужно избежать любой ценой. Я могу расколоться. Остается несчастный случай. До чего глупо! Два человека погибли, хотя я и пытался избежать худшего, отчаянно вцепившись в руль. А теперь ума не приложу, как подстроить несчастный случай!..» Андуз с завистью подумал о курильщиках, которые всегда находили наилучшее решение, затягиваясь сигаретой. Но в свое время, когда Андузу было тринадцать лет, его мама, найдя в его кармане пачку сигарет «Кэмел», закатила ему такую сцену, что он больше к сигаретам не прикасался. И все же сигарета помогла бы..."