Джойс К. Оутс "Исповедь моего сердца": Гимн США "The Star-Spangled Banner"

"...Оркестр заканчивает по-военному торжественное исполнение «Звездно-полосатого флага»; у финишной ленточки подвешивают тяжелые белые шелковые кошельки с призовыми деньгами, которые жокеи-победители должны будут сорвать в конце скачки; сразу же после 16.50 горнист возвещает начало забега. И вот они, лошади — девять участниц дерби! — наконец-то рысцой выбегают из загона на скаковые дорожки ипподрома, церемониальным парадным шагом проходят направо, затем, у здания клуба, поворачивают и направляются к стартовому столбу; уши подняты, хвосты подергиваются от нервного возбуждения; жокеи в ярких шелковых костюмах стоят в стременах. Вот Шеп Тэтлок на высоком гнедом жеребце Мощеная Улица. Вот Бо Тенни на прекрасной гнедой Ксалапе. Вот Пармели на Полуночном Солнце — и ездок, и лошадь черны как смоль. Вот Малыш Дженк Уэбб на Шотландской Шапочке, а Малыш Мозес Уайт — на Сладенькой… Жокеям сообщают, кто по какой дорожке бежит, лошади топчутся у стартовой линии, кружа и толкаясь. Мощеная Улица явно нервничает, Полуночное Солнце месит копытами грязь, вопреки всем правилам приходится придержать его за хвост, Свободный Час ведет себя неприлично, мотая головой из стороны в сторону…"

Джойс К. Оутс "Исповедь моего сердца": Иоганн Штраус "Голубой Дунай"

"...Принадлежал ли Уошберн Фрелихт, сидевший в собственной ложе своих хозяев Уорвиков, к той породе игроков, которые по мере приближения начала забегов становятся все более беспокойными, нервно жуют свои сигары, без конца поглядывают на золотые брегеты и лишь вежливо делают вид, что слушают, как оркестр вдохновенно исполняет «Голубой Дунай»? Сторонний наблюдатель не смог бы отличить едва заметные признаки, время от времени выдававшие особое знание ситуации, которым располагал этот благообразный господин в щегольской соломенной шляпе, с черной шелковой повязкой на левом глазу и тщательно подстриженной пегой бородкой, имевший вид самоуверенного патриция, от вполне понятного в ожидании начала соревнований волнения, которое испытывали остальные зрители. Сторонний наблюдатель мог бы предположить, что столь азартный игрок, как этот джентльмен с непроницаемой улыбкой, застывшей в серо-стальных глазах, с влажными белыми зубами и ярко-красными губами, поставил крупную сумму, вполне вероятно, на какую-нибудь «темную лошадку», но ему ни за что бы не догадаться, что на самом деле джентльмен этот тайно поставил 44 000 долларов из своих денег и денег своих клиентов на поджарого черного жеребца по имени Полуночное Солнце, чьи шансы должны были, по его подсчетам, составить соотношение девять к одному..."

Джойс К. Оутс "Исповедь моего сердца": Моцарт "Дон Жуан"

"...«Сомневаюсь ли я? Нет, не сомневаюсь. Дрожит ли моя рука? Нет, не дрожит. Таков ли я, как другие мужчины? Нет, я не таков».

Он улыбается своему румяному отражению в зеркале — образец мужественности, джентльмен в расцвете сил, его глубоко посаженные глаза — словно кусочки слюды, в них таится много секретов, они светятся пылающим внутри его огнем; он улыбается — и это особая улыбка, он доволен собой, хотя румяные упругие щеки его яростно напряжены и разомкнувшиеся в улыбке губы обнажают слишком много крепких влажных белых зубов. Да, слишком много крепких влажных белых зубов.

«Вызываю ли я доверие? — Да, вызываю. Джентльмен ли я? — Да, я джентльмен».

Его взгляд скользит по пышущей здоровьем коже лица, он осматривает себя в полупрофиль (слева его лицо выглядит особенно значительно), мурлычет несколько тактов из Моцарта (Дон Жуан под маской дона Оттавио), снова изучает свою улыбку — сдержанную, строго отмеренную; чуть-чуть притушить блеск глаз, сделать взгляд скромнее, а также чуть опустить подбородок — джентльмен, непринужденно несущий свое достоинство, никогда нарочито не привлекающий к себе внимания, джентльмен-самец (отнюдь не кастрированный), в меру расточающий свои чары, — такова суть «А. Уошберна Фрелихта, доктора философии».

«Таков ли я, как другие мужчины? Нет, я не таков»...."

Джеймс Роллинс, Ребекка Кантрелл "Кровавое евангелие": Judas Priest "Таке on the World"

"...Подойдя ближе, Эрин посмотрела на остатки еды. От нее исходил запах мыла и чистого белья.

— Надеюсь, у меня была более приятная работа, чем у тебя.

Стоун с невероятным усилием оторвал взгляд от полы ее халата и поспешил в ванную. Вымылся и побрился он быстро. Причесав волосы и надев на себя чистые брюки и рубашку цвета хаки с длинными рукавами, Джордан почувствовал себя готовым к тому, чтобы взять весь мир в свои руки.*.."

* …взять весь мир в свои руки — строчка из известного хита «Возьми весь мир в свои руки» (Таке on the World) рок-группы Judas Priest.

Джеймс Роллинс, Ребекка Кантрелл "Кровавое евангелие": "Tente, baba, tente"

"...Она заворочалась на своем сиденье и положила ладонь на стенку, отделяющую ее от Магора, желая пойти к нему, притянуть его к себе, сплотиться воедино, как соединил их обряд, прижаться друг к другу так тесно, словно они охраняют слабый язычок пламени от неистовых порывов ветра.Я здесь, — мысленно сообщала она ему, подбадривая его, не в силах скрыть собственную печаль.

Да и как она могла ее скрыть?

Было трое, осталось двое.

В ее памяти зазвучали слова старой венгерской колыбельной, призывающей скорый, мирный и спокойный сон. Она спела ее Магору:Тенте, беба, тенте.*

Магор успокоился, его любовь, сплетенная с ее любовью, соединяла их воедино.

Двое должны выжить.

Во имя одной цели.

Чтобы отомстить..."

* Тенте, беба, тенте (венг. Tente, baba, tente) — баю-бай, малыш, баю-бай.

Джеймс Роллинс, Ребекка Кантрелл "Кровавое евангелие": "Free at Last"

"...Батория, не обращая на него внимания, отвела волосы с бледного лба капрала.Как он похож на Иштвана…

Снова нагнувшись, она поцеловала его в щеку и чиркнула зажатой в руке бритвой по его горлу. Струей хлынула темная кровь. Слабый стон донесся до ее уха.

Когда Батория выпрямилась, глаза капрала были уже пустыми и безжизненными. Наконец-то свободен*..."

* «Наконец-то свободен» — слова из известной песни американских негров; они же высечены на могильной плите Мартина Лютера Кинга.

Джеймс Роллинс, Ребекка Кантрелл "Кровавое евангелие": Тема из фильма "Человек на шесть миллионов долларов" (Johnny Gregory Orchestra)

"...Эрин жестом руки обвела вокруг ипподрома. Все здесь было в руинах еще до их прихода сюда.
— Этому месту пришлось испытать многое, — сказала она, а потом, придав своему голосу показную бодрость, добавила: — Давайте поработаем и приведем его в нормальное состояние.
— Мы же можем отстроить его заново. У нас есть технологии. Он будет лучше, чем прежде, — поддержал ее Нейт, до этого гудевший себе под нос музыкальный пассаж из «Человека на шесть миллионов долларов»..."