Филипп Ванденберг "Сикстинский заговор": Джованни Пьерлуиджи да Палестрина "Missa Papae Marcelli"

"...Кардинал-государственный секретарь Касконе служил торжественную воскресную мессу в соборе Святого Петра. Хор исполнял Missa Papae Marcelli* Палестрины** – его любимую. Касконе служил мессу in fiocchi, в красном одеянии, помогали ему Фил Канизиус в качестве дьякона, монсеньор Ранери в качестве помощника дьякона и еще два монаха-доминиканца в качестве служек. Касконе читал Евангелие от Матфея 8:24–27, где Иисус повелевает морю:

«И вот, сделалось великое волнение на море, так что лодка покрывалась волнами; а Он спал. Тогда ученики Его, подойдя к Нему, разбудили Его и сказали: Господи! спаси нас, погибаем. И говорит им: что вы так боязливы, маловерные? Потом, встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина».

Во время мессы мысли Касконе были о словах Евангелия. Корабль Церкви уже бывал в штормах. Указывали ли знаки на своде Сикстинской капеллы на приближение новой бури? Государственный секретарь был рулевым ответственным и ненавидел бури..."

* Месса папы Марцелла (лат.).

** Палестрина (наст, имя – Джованни Пьерлуиджи) – итальянский композитор, автор церковной музыки. (Примеч.

Филипп Ванденберг "Сикстинский заговор": Франсуа-Андре Даникан Филидор

"...В тот вечер в палаццо Киджи, в гостиной кардинала, Еллинек наполнил бокалы, как он обычно делал каждую пятницу, когда они встречались, и передвинул белую пешку с е2 на е4. Штиклер сделал свой ход с е7 на е5, заметив:

– Пешки – душа шахмат.

Кардинал Йозеф Еллинек кивнул, перенося правого слона на с.4.

– Это не я сказал, – пояснил свое высказывание монсеньор. – Это двести лет назад сказал Филидор, гений шахмат, к тому же композитор, француз, умерший в Лондоне.

Кардинал старался не вдумываться в слова Штиклера, так как в начале игры расценил их как попытку отвлечь его, вывести из равновесия, что уже само по себе означало бы половину успеха. Конечно, он знал Филидора; любой шахматист, если он действительно шахматист, знает его!..."

Жан-Кристоф Гранже "Мизерере": Вагнер "Хор пилигримов" ("Тангейзер")

"...Волокин опустил затылок на стол. Свет. Музыка. Тепло лампы. Холод металла. Кошмар. Сейчас его искромсают три нацистских хирурга, восставшие из своих южноамериканских могил. А пение звучало все громче и исходило отовсюду. Без нажима, без напора. Будто теплые волны отлива увлекали его в море.

Скрип стульев.

Волокин ухватился за этот звук. Один из мужчин поднялся. Шелест бумаги. Шорох бахил.

В его поле зрения появилось лицо в маске. Глубокие морщины вокруг глаз. Серая пергаментная кожа. Этот доктор не мог обратиться в прах, он уже был прахом. Он вспомнил Марко, Сэндмана, Песчаного человека, который борется с Человеком-пауком.

— «Хор пилигримов» из «Тангейзера»… — пробормотал старик. — Что может быть прекраснее?

Сверкающим скальпелем он медленно отбивал такт прямо под носом у Волокина, подпевая по-немецки. Воло глазам своим не верил. Он словно угодил в ужасную карикатуру. В легендарный и гнусный тандем нацистской жестокости и немецкой музыки.

— «Begluckt darf nun dich, о Heimat, ich schauen, und griiben froh deine lieblichen Auen…» — напевал он хриплым голосом. — Знаешь, что это значит?

Волокин не ответил. Распухший язык отяжелел, как галька. Теперь он понимал, что ему вкололи обезболивающее или какой-то другой парализующий препарат. Он умрет здесь, в руках врачей-извращенцев. Но хотя бы не будет страдать.

— «Я снова вижу тебя, край родимый», — прошептал хирург. — Слова, полные бесконечной печали. Словно обращенные к нам, вечным изгнанникам…

Волокин понял, что это было переложение оперы Вагнера для детских голосов. Его действительно исполнял хор «Асунсьон» где-то в соседней комнате. Хотя, возможно, музыка звучала в записи..."

Жан-Кристоф Гранже "Мизерере": Грегорио Аллегри "Мизерере", Иоганнес Брамс "Немецкий реквием"

"...Первое, что Волокин услышал проснувшись, было пение. Отдаленное и неясное. «Готово. Попался. Я уже в аду», — подумал он. Потом понял, что поют не «Мизерере», а что-то другое. И заметил, что не может пошевелиться. Он не был связан, но тело его не слушалось.

Пение продолжалось.

Неподражаемо нежные голоса, казалось, преодолели свою материальную природу, превратившись в чистую абстракцию. Русскому вспомнился «Немецкий реквием» Брамса — одно из самых загадочных произведений в истории музыки. Но это был не «Реквием»...."

Жан-Кристоф Гранже "Мизерере": Джованни Баттиста Перголези «Stabat Mater», Габриэль Форе «Песня Жана Расина», Оливье Мессиан «Три маленькие литургии божественного присутствия»

"...Аплодисменты вернули его к реальности. Проповедник уже взялся за хромированную стойку микрофона, чтобы освободить сцену. Гуськом вышли дети. Около тридцати человек, все в белых рубашках и черных брюках. Только мальчики от десяти до шестнадцати лет. Но у них были такие тонкие и правильные черты лица, что их легко было принять за девочек.

Все сели. В программе значилось четыре хорала. Первым шел отрывок а капелла из Турнейской мессы четырнадцатого века, «Gloria in excelsis Deo».

Затем «Stabat Mater dolorosa» в сопровождении фортепиано из кантаты «Stabat Mater» Джованни Перголези, написанной в восемнадцатом веке. 

Третьей — программка придерживалась хронологического порядка — «Песня Жана Расина», опус одиннадцать Габриэля Форе в переложении для голоса и фортепиано. 

И наконец, «Три маленькие литургии божественного присутствия» Оливье Мессиана..."

Жан-Кристоф Гранже "Мизерере": Marilyn Manson

"...Как любому парижскому легавому, Касдану доводилось устраивать облавы в барах, где менялись партнерами, или на садомазохистских вечеринках. Им с коллегами случалось заваливаться ночью в подобные заведения. В те времена это даже казалось забавным. Но сегодня ему было не до смеха. Какое там.

Первой он разглядел женщину с заведенными за спину руками, прикованными к канализационным трубам. Рот заткнут мячиком-кляпом. Касдан остановился. Волосы и брови обесцвечены, как у альбиноски. Касдан подошел поближе, чтобы убедиться в одной детали. У нее были разноцветные глаза. Один светлый, другой темный. Касдану вспомнился рок-певец, который действовал на него завораживающе: Мэрилин Мэнсон. Он опустил взгляд. Нога женщины была втиснута в металлический ортопедический аппарат, сжимавший ее до крови. Он догадывался, что аппарат давил все сильнее, понемногу усиливая боль..."

Жан-Кристоф Гранже "Мизерере": Вагнер "Зигфрид"

"...— Вы сказали, что я все вижу в неверном свете.— Надо видеть весь замысел. Мы начали наше дело. Нам предстоит долгий путь.

— Что вы называете «делом»? Массовое уничтожение покоренных народов? Геноцид, возведенный в военную стратегию?— Вы видите только внешнюю сторону. На самом деле это научный проект.— В чем его суть?— За те несколько лет, пока мы могли серьезно работать, мы изучили элементарные человеческие механизмы. И начали их исправлять. Мы искоренили несовершенства. И развили полезные силы.— Полезными силами вы называете Третий рейх?— Опять вы про войну… я говорю вам о человеческом роде, о неизбежной эволюции нашей расы. Немецкая раса биологически превосходит другие, таковы факты. Но превосходство лишь порождает движение вперед. Мы к этому предрасположены. Но наши способности следует углублять.— Вы говорите не как побежденный.— Немецкий народ нельзя победить.— Вы считаете себя непобедимыми?— Не людей, а сам наш дух. Вы утверждаете, что разгромили нас, но вы нас не знаете. Немец никогда не допускает промахов. Тем более ошибок. Что бы ни случилось, он следует своему предназначению. Под звуки Вагнера. Не сводя глаз с меча Зигфрида...."